Подмастерье

Максим кинул в полицейских гранату.

Промах! Взрыв раздался немного левее магистрали.

Жека расхохотался.

– Ты что, не видишь контур оптического прицела у тебя над головой? Я для кого его прописывал, дубина?

– Извиняйте, сейчас исправим.

– Ну да, конечно. Придется брать инициативу в свои руки.

В спортивной машине появился гранатомет:

– Воспользуемся кодом!

Прежде, чем его успели остановить, раздалось шипение от ракеты и взрыв.

***

Максим очнулся с ноющей болью в висках.

Он находился в очках виртуальной реальности. Снял, отложил их, посмотрел перед собой.

В глазах резануло вспышкой света. Закрыв лицо правой рукой, он наклонил голову. С шипением потянул воздух сквозь сжатые зубы. К горлу подкатывал тошнотный ком.

Парень старался не двигаться. Сидел в капсуле, тихо дышал.

Пошел к кулеру, чтобы смыть впечатления холодной водой. Там уже были Антон с Игорем, доводящие до головокружения его напарника по «угону» – Жеку. Звуковая аранжировка их беседы сдирала мозг слоями лучше любого абразива.

Он беспомощно скорчился и отшатнулся в угол, по глоточкам вытягивая воду из пластикового стакана, постепенно приходя в себя.

Игорь, напоминающий знак бемоля, безучастно стоял в углу, периодически подавая признаки жизни мычанием – согласным или протестным. Тонкий, как стебель одуванчика, Антон стоял с выдвинутой вперед шеей и повисшей на ней головой-рупором:

– Зачем ты используешь коды в тестировочной версии игры? Хочешь нам мозги поджарить?! Тоже мне профессиональный игропрактик!

Слова вырывались, как из засоренного динамика, – с легким шипением.

Жека выслушивал это с долей признания чужой правоты. Но, признаться, эта доля была небольшой.

– Нам тоже неслабо досталось. Гранатомет реалистично прописали для стрелялок: реактивные газы заполнили салон автомобиля и поджарили нас на огне в тысячу градусов. Так что не стоит рассказывать о своей печальной судьбе, Антон.

Тот скрестил на груди руки и принял вид знатока. Если бы тембр голоса предательски не взлетел до фальцета, то это могло бы сработать.

– Будто в игре не отключена передача импульсов боли! Здесь живи и умирай тысячи раз, никаких реальных ощущений не будет.

– Ты же у нас «оценщик интеллектуальной собственности», куда мы без твоего профессионального мнения? – передразнил его Женя.

Он махнул рукой и обратился к Максиму:

– Еду домой. Твоя практика по пути? Можем доехать вместе.

– Пош-шли, – прошелестел он, толком не открывая рот.

Друзья сели в роботакси. «Призрак» сполз вниз, пытаясь найти удобную позицию. Жека дал ему бутылку воды. Благодарность прозвучала эхом.

Дождь начался уже после. Максим смотрел, как капли взрывались при встрече со стеклом, дробились на сотни мелких, себе подобных. Он наблюдал какое-то время, потом спросил:

– Какая максимальная скорость в играх?

– Как у сверхзвуковых самолетов. Но клиентам этого мало. Приелось, не чувствуют скорости. На неделе начнем работать над имитацией космических полетов.

Собеседник закатил глаза.

– Не чувствуют скорости?.. У меня до сих пор голова кругом.

– Не сравнивай. Этого не было в плане. Наше правило: никаких негативных эмоций. Эффект присутствия сведен к минимуму. Клиенты хотят пощекотать себе нервы, но – с безопасного расстояния.

Максим развел руками.

– Зачем?

– Рафинированная определенность через время невыносима. Хочется получить хотя бы какое-то живое чувство.

– Для этого они лезут в иллюзию?.. Это не для моих мозгов.

– Проще мечтать, чем делать.

– Почему не перейти на интерфейс с обратной связью? Пусть окажутся в шкуре водителя. Это можно сейчас устроить. И скорость, и вид из окна, но в то же время – перегруз, тяжесть, тошнота, головная боль. Полная чаша, так сказать.

– Ты, конечно, гений. Мечтаю посмотреть, как мой босс отреагировал бы на эту великолепную мысль. Если дать клиентам почувствовать то, что есть на самом деле, – они не захотят играть.

Максим потер горящие виски и усмехнулся.

– Кстати, твоя работа. Удачи, чудо нейромеханики!

Стажер вылез из автомобиля и пошел по направлению к школе.

Состояние было не очень. Он проламывался вперед через все препятствия, как собака на поводке невнимательной хозяйки. Уронил велосипед девочки – извинился. Сломал высохшие стебли цветов в клумбе. Испачкал штанину о край желтой скамейки.

Инна поздоровалась с ним, но зомби-стиль ходьбы не детализировал белый шум окружающего мира. Она улыбнулась и продолжила читать книгу.

Максим зашел в капсульную. Финишная ленточка прорвана, до занятия еще 5 минут. Его охолонуло спокойствие.

Дети устроились в капсулах, корп-декодер энергично жужжал от накатившего на него трудолюбия. Четыре номера горели желтым на индикаторной панели.

Максим пытался решить проблему сам, почитая чужой совет за слабость, но вышел за лимит времени.

– Не приходило ли тебе в голову посмотреть на датчики? – последовало саркастичное замечание от старшего.

Нейромеханик и стажер стояли, уставившись в экран. Свет от разноцветных индикаторов и безрадостное выражение лиц создавали ощущение Нового года.

– Вижу, но не понимаю причины. Строка состояния выдает 70–80 %, когда у остальных по сто. Им как будто не хватает этого количества повторений.

– В трех случаях так и есть. Добавь дублирование информации. Для девятой капсулы нужно поменять формат с визуального на аудиальный.

Олег Геннадьевич показал на ряд кнопок.

Мастер уже надевал очки, когда Максим догнал его очередным вопросом:

– Почему им надо больше? Они мало стараются?

– Нет, у них такие данные.

Стажер усмехнулся.

– Мне всегда казалось, что это отговорка. По себе знаю: когда не напрягаюсь, все как-то непонятно, картинка не складывается.

– В твоем случае, и ровно в вопросах геометрии – все так и есть. А у них в принципе хуже с пространственным мышлением, хоть обнапрягайся.

– Это мышление, а не рост, растяжка или другой явный параметр, – не унимался стажер. – Какие ограничения могут быть в ментальных навыках?

Олег Геннадьевич нажал на несколько кнопок, сделав из индикаторов вечнозеленую елочку. Затем он открыл карту с результатами входных тестов Максима.