Подмастерье

Павел Михайлович запустил перемешивание и создал несколько групп. Он начал добавлять образ «мальчика-драчуна» то в одно поле, то в другое. Адаптация шла по ускоренному маршруту. За десять секунд голограммы проходил один реальный день.

Мальчик подавлял всех по предсказуемому сценарию, пока не врезался в группу большеплечих грубиянов. Неожиданно для Максима, в ней он проявил поведение типичной жертвы.

– Теперь он ведет себя совсем по-другому!

– В том-то и дело – другая только форма.

Стажер удивленно поднял брови.

Он хотел возразить, вспоминая маму Марины. Но именно этот пример разрушил цепочку мысли – «несчастная» женщина делала то же самое, что и мальчик-драчун.

Она подавляла всех, заставляя играть по своим правилам.

– Точно, – сказал Максим, удивляясь осмысленному.

Тогда Павел Михайлович решил дать ответ на незаданный вопрос:

– Пойми основу – мы часть общества. Даже интроверт хочет чувствовать сопричастность. Если человек не значим ни в одной группе, то эта потребность все равно проявится – просто неразумно и в скрытом от себя самого виде.

Стажер слегка покраснел и сделал вид, что ничего не произошло. Нейромеханик сказал это будто в воздух. Он не ждал ответа и не пытался продолжить беседу. Тем временем Максим размышлял молча, не делясь своими соображениями.

То, что он услышал, объясняло часть проблемы, но…

Оставалось что-то еще.

Что-то, о чем они оба молчали.

Павел Михайлович продолжил колдовать с декодером. «Чего он добивается?..» – подумал Максим.

Возникла сильнейшая голографическая вспышка.

Без предупреждения.

Резкий удар света сбил размышление, наполняя чувством, как после взрыва.

Свечение чудовищно яркое, пришлось зажмуриться.

Ориентироваться стало невозможно. Только позже, привыкшие к свету глаза смогли разобрать очертания предметов.

Перед ними были ученики. Но в такой форме он никогда их не видел.

Группа была одним телом – гигантским пауком. От солнечного сплетения каждого ребенка шла тонкая ниточка к светящемуся шару. Павел Михайлович указал на него и спросил:

– Понимаешь, что это?

– Лидер группы, нейромеханик?

– Нейромеханик не может быть лидером, потому что он вне группы. Это – образ коллектива, его ментальный каркас. Каждый ученик воспринимает все, что считывается этим шаром.

Павел Михайлович закодировал мысль в образ. Вспыхнула и проявилась небольшая пирамида, направленная в центр.

Пирамида медленно приближалась, пока полностью не растворилась в шаре.

– Что это?

– «Состояние тела, находящегося в покое, или движущегося равномерно, в котором сумма сил и моментов, действующих на него, равна нулю». Проще говоря, это идея равновесия.

Шар начал пульсировать. Вслед за ним вибрация пробежала по каждой ниточке. В момент кульминации весь свет потух. В полной темноте и тишине зажглись точки в солнечных сплетениях, напоминая созвездие.

– Если ты направишь идею точно в ментальный центр, то связь будет установлена с каждым учеником. Но если промахнешься, то либо не хватит сил накрыть сигналом всю группу, либо героически выдохнешься.

Максим ненадолго задумался.

– Неужели у всех одинаковый сигнал?

– Хороший вопрос. Не всегда. Когда участники в одном поле, волны интерферируют и создают сильный фон. Сопротивляться этому сложно, и редкий человек не попадает под влияние.

Но автоматическая связь заканчивается, когда ученики разбредаются по делам. Все находятся в нескольких группах одновременно, набор ценностей везде разный. Тогда качество сигнала определяется личным приоритетом. Что человеку ближе, к тому он и тянется, с тем и крепче ментальная сцепка.

Последняя фраза зацепила Максима. Что-то в ней было для него. Переварив информацию, он спросил:

– Получается, что основная моя ошибка в том, что я пытался взаимодействовать по отдельности…

– Даже не в этом. Ты взаимодействовал не просто по отдельности, а в принципе отдельно – от всех.

«Звучит красиво, но совсем непонятно», – подумал Максим и ничего не ответил.

– Кстати, уже два часа. До встречи на тренировке.

Глава 8

16 января 2074 года.

Зал-додзе был просторным, пустым. Стеклянный потолок, светлые стены, циновки на полу.

В углу лежали палки, нунчаки, ножи, кинжалы. На начальном этапе навык формировали в ментальном поле. Но идеальное владение моделью никогда не считалось конечной фазой. «Ментальный мастер» моментально получал по голове при первой же попытке взять в руки нунчаки.

Приходилось тренироваться без декодеров.

Максим встал напротив Павла Михайловича. Во время спарринга он буквально не видел ударов.

Не мог их просчитать.

Рука из одной и той же точки летела по любой траектории – боковой удар справа или слева, прямой удар – в голову, в живот, по ногам.

Конец ознакомительного фрагмента.