Подземелье

Кристина на мгновение задумалась и кивнула.

— Ты прав. Хоть я и не верю в судьбу, но… Кажется, нас с тобой и правда многое связывает.

— Ты не веришь в судьбу?

— Наверное, я для этого слишком упряма. Мне не нравится думать, что за меня уже все решили. Ты же знаешь, как я люблю все контролировать.

— А еще ты очень непредсказуема.

— Почему?

— Я думал, ты будешь злиться. На меня, на моего отца, на своего отца в конце концов. А ты просто радуешься…

— Тому, что хоть и недолго, но у меня была мама? Поверь, все остальное меркнет по сравнению с этим. На тебя мне незачем злиться, ты ведь тоже был ребенком. Твой отец не виноват, ведь бизнес у него отняли силой, и он не мог повлиять на производство лекарств. А мой отец… Кажется, я наконец научилась не ожидать от него ничего хорошего, и поэтому он больше не может меня расстроить.

Артем обнял ее, и она положила голову ему на грудь. Она была почти счастлива. Кристина не хотела признаваться, но мысли об отце все же вызывали у нее неприятный осадок. Она убеждала себя, что ничего не ждет от него, но то и дело вспоминала о нем, гадала, где он, чем занят, думает ли о ней. Она не могла простить ему обмана о смерти матери и его внезапного исчезновения из Подземелья. Ей хотелось поговорить с ним в последний раз. Спросить, за что он так обращался с ней? Зачем причинял столько боли, упрекая в смерти матери?

Мысли о прошлом, обо всех обидах, которые причинил ей отец, не давали покоя. Артем уже давно спал на своей половине кровати, а Кристина лежала, глядя в темноту и будто заново переживала свое детство. Сознание подкидывало ей все новые и новые эпизоды, слезы скатывались на подушку, голова болела, в горле пересохло, но обида все не утихала. «Где же ты», — пробормотала Кристина. Ей как никогда хотелось встретиться с отцом и на этот раз все ему высказать. Только так она могла отпустить прошлое.

Она не заметила, как воспоминания сменились сновидениями. Ей казалось, что она идет навстречу отцу. Она шла по лесной тропинке, рядом с тем местом, где Чеко учил ее стрелять. Голос отца звал ее таким же громовым раскатом, какой раздавался по квартире в детстве, когда он злился на нее, то есть почти всегда. «Кристина!» — кричал он. «Иди сюда, маленькая сучка!»

Она шла на его голос. Тропинка была так сильно завалена листьями, что ноги утопали в них и каждый шаг давался с трудом. Когда она почти дошла до скрытой кустами поляны, голос отца вдруг прогремел: «Смотри, что ты натворила!». Ее ноги так сильно увязли в земле, что она больше не могла пошевелиться. Что-то резким рывком потянуло ее, и она провалилась под землю.

Кристина очнулась, судорожно глотая воздух. В груди стояла острая боль. Кажется, она только что кричала. Теплые руки Артема обвили ее и прижимали к себе.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Просто… страшный сон.

— Включить свет?

— Нет, не надо.

— Что тебе приснилось?

— Так… Ерунда какая-то. Не переживай, давай поспим еще.

Кристина легла и вскоре почувствовала, что Артем уснул. Она прижималась к нему, стараясь впитать его тепло, и пыталась расслабиться, но в голову то и дело лезли странные образы. Она вздохнула. На мгновение ей пришла мысль выйти прогуляться, как она делала это раньше, но без Чеко эти прогулки утратили свое целебное действие. На Кристину накатила тоска вкупе со злостью на его внезапный отъезд. Она взяла телефон и написала ему: «Как ты мог уехать?».

Кристине так и не удалось поспать, и она машинально встала с постели, как только зазвонил будильник. Она решила использовать свой излюбленный метод, чтобы избавиться от тоскливых мыслей, а именно полностью загрузить себя работой. Хоть ей не нравилось новое дело, она собиралась вплотную взяться за него, но Слон и Конь на совещании объявили, что женщина, за которой они должны следить, вчера покинула страну. Артем сначала предложил поехать за ней, но, созвонившись с клиентом, получил указания дождаться ее возвращения с отдыха.

Немного растерявшись, Кристина решила обратить все свое внимание на строительство дома. Она проводила так много времени за изучением и выбором оттенков краски, узоров плитки и других мелочей, что впору было менять профессию и становиться дизайнером интерьера. Дни шли за днями, и она все сильнее погружалась в ремонт. Ей нравилось заниматься этим, потому что так время летело быстро. Чеко не писал и не появлялся уже вторую неделю, но она старалась не думать об этом. Казалось, если дать волю чувствам, она сама полетит в Мексику, найдет его и… Здесь ее мысли всегда запинались, потому что она и правда не знала, что сделает, когда наконец увидит его.

Строительство дома завершалось, и Кристина потащила Артема в тур по мебельным магазинам. День ото дня они ходили по длинным лабиринтам, выбирая кровати, шкафы и лампы, пока Артем, спустя почти неделю таких походов, не отказался ехать. Тогда Кристине пришлось переключить свое внимание на дела Подземелья. Больше всего ее беспокоила судьба троих сирот: Дениса, Вовы и Лизы, родственников которых найти не удалось. Дети постепенно привыкали к свободной жизни и наконец начали позволять себе резвые игры и шалости. Все это не могло не радовать Кристину, но она думала о том, что детям нужно что-то большее: какое-то образование, постоянное внимание. Она решила организовать для них импровизированную школу и больше недели провела за этим занятием вместе с Шанти и другими женщинами. Преподавателей среди них не было, но Мейза вызвалась обучать их наукам, а Кристина и Шанти взяли на себя языки и культуру. Оказалось, что они и сами не так образованны, как хотелось бы, и им пришлось потратить немало вечеров, чтобы обрести те знания, которые предстояло передать детям.

Время текло, и Кристине казалось, что она неплохо справляется, но по ночам, стоило темноте сгуститься, а Артему уснуть, она чувствовала, как тело сковывает от леденящего страха. Она боролась со сном, но кошмары настигали ее, всегда заставая врасплох. В такие моменты она обессиленно лежала, не зная куда себя деть. Все чаще она связывала свои мучения с отъездом Чеко. Казалось, стоит ему вернуться, и все ее проблемы исчезнут сами собой. Но чем дольше его не было, тем сильнее росла тревога, что он не вернется никогда. Спустя месяц после его исчезновения, она снова взялась за телефон и написала ему одно слово.

«Вернись».

Глава 5

Чеко сидел неподвижно, глядя в экран телефона, пока игла быстрыми движениями забивала ему под кожу новые смыслы. Это все, что ему оставалось сделать перед возвращением в Москву. Две звезды, набитые на груди — вечное напоминание о двух жизнях, которые он отнял, и предостережение о том, что их навсегда должно остаться только две. Единственный доступный ему способ хоть как-то смириться с тем, как далеко он зашел. За месяц, проведенный в Мексике, он пробовал всякое — даже постоял с полчаса у церкви, но так и не решился войти и попросить об исповеди. Слишком много времени прошло с тех пор, как мать водила его на воскресные мессы. Он никогда не задумывался о вере — просто ходил, а со смертью мамы перестал. Он вдруг вспомнил ее слова, сказанные в тот самый день, когда в их дом ворвались бандиты. После ужина, перед тем как испечь ему торт, она взяла его за руку и сказала: «No dejes al Dios, mijo. Confia en El.» (Не отставляй Господа, сынок. Доверься ему. (исп.)) Он не помнил, что ответил тогда. Где бы она ни была, лучше бы ей не знать, каким человеком стал ее сын.

Убийство Ларионова сломало его, хотя Чеко и пытался не подавать виду. Бредя обратно в Подземелье после захоронения трупа, он собирался выспаться и жить дальше, но стоило ему столкнуться с Кристиной, и он понял, каким провальным был его план. Ее невинный взгляд добил его в тот вечер. Она смотрела на него доверчиво, даже не подозревая, что за несколько минут до этого он закопал в лесу тело ее отца. Он понял, что пока не закончится его fiebre de un asesino — «лихорадка убийцы», как он называл это состояние, ему лучше не встречаться с Кристиной. Еще один ее овечий взгляд, и он расскажет ей все как на исповеди, на которую так и не смог решиться — искренне, с горечью раскаяния и надеждой на прощение. Ему теперь казалась совершенно идиотской идея навсегда поставить барьер между ними, запретить себе даже пытаться сблизиться с ней, убив ее отца. Если он действительно хотел, чтобы она была счастлива с Артемом, хватило бы просто исчезнуть из их жизни. Но действительно ли он этого хотел? Наверняка он знал только одно: нельзя позволить Кристине узнать правду. Если бы он остался, она бы прочитала все на его лице. Он не мог втягивать ее в это. Лучше самому пройти все круги ада, видеть лицо Ларионова в ночных кошмарах, думать о нем с каждым новым вдохом, позволять совести загрызть его изнутри. К этому он был готов. Но он не был готов к тому, что вместо застывшего взгляда Ларионова ему будут чудиться красные от слез глаза Кристины, что вместо отзвука выстрела, он будет слышать ее плач и обвинения, что вместо повторяющейся сцены убийства в его кошмары проникнут многочисленные сценарии того, как Кристина узнает правду.