Подземелье

— В одном ты прав: нельзя тебя тут держать вечно.

Ларионов издал нервный смешок.

— Вот и я говорю…

В наступившей тишине громко раздавался звук падающих откуда-то капель. Подвал вдруг показался Артему невыносимо жутким. На спине проступил холодный пот. Он взвел курок и направил пистолет на Ларионова. Его маленькие, всегда с прищуром глаза округлились, и в них впервые появился неподдельный страх.

— Эй! Вы что грохнуть меня решили? Позовите мою дочь! Слышь, ты! Позови мою дочь сюда. Кристина! Кристина!

— А говорил, что она тебе не дочь, — сказал Чеко.

— Ну, не дочь, зато благодарная и меня не оставит.

— Не волнуйся, для Кристины ты просто уедешь и никогда не вернешься. Очень похоже на правду, не находишь?

Ларионов отмахнулся от Чеко и пристально посмотрел на Артема. В его глазах появился хитрый блеск.

— Давай договоримся. Мне ведь есть, что предложить. Кристина, а? Я ей только слово скажу, и она сделает, как захочу. Будет здесь пока не надоест, а надоест, так уйдет и даже не пикнет!

У Артема потемнело в глазах, и он обхватил пистолет обеими руками. Из-за подступившей тошноты и сбивчивых мыслей он ничего не мог ответить, но Чеко стал его голосом.

— Hijo de su puta madre. (Сукин сын (исп.)) Если бы не результаты теста на ДНК я бы в жизни не поверил, что ты ее настоящий отец.

— Какой еще тест?

Ему никто не ответил. Глаза Ларионова снова блеснули, он обвел их насмешливым взглядом и подался еще вперед.

— Так она с вами обоими? Вся в мать, ш… И что она скажет на то, что вы меня грохнули? И не надо мне втирать, про то, что я уехал. Кристина всегда меня ждала и искала, и теперь так будет, ясно? Она настырная, докопается до правды.

Артем оглянулся на Чеко, но тот стоял с абсолютно каменным выражением лица. Тогда он снова прицелился и приготовился нажать на курок.

— Хорошенько подумай. Она тебя возненавидит за это!

Лицо Ларионова искривилось, глаза покраснели, а на губах проступила густая слюна. Он смотрел на Артема безумным взглядом, в котором смешались отчаяние, ненависть и надежда.

У Артема затряслись руки. Ларионов торжествующе ухмыльнулся, и в этот момент раздался выстрел. Торжество в его глазах успело смениться удивлением, а лицо застыло с полуоткрытым ртом. Пуля продырявила ему лоб, и он рухнул на пол. Вокруг него медленно и тягуче расползалась кажущаяся черной в полумраке кровь. Артем обернулся. Чеко опустил руку с пистолетом.

Артем застыл. Чеко медленно убрал пистолет и подошел к нему. Стало жарко, тело затряслось от бешенства и безумно хотелось что-нибудь разбить. Почти не понимая, что делает, Артем схватил Чеко и притянул к себе. Они молчали. Чеко терпеливо ждал, когда Артем придет в себя, и от этого злость в нем закипала еще сильнее. Он не мог понять, что именно так взбесило его, но от этой ярости глаза покрылись пеленой, а мысли превратились в спутанный клубок.

— Зачем? — сквозь зубы прорычал Артем.

— Ты не смог бы.

Артем шумно дышал прямо в лицо Чеко. Кровь кипела и не давала голове проясниться. Чеко молча смотрел на него, не пытаясь вырваться из хватки. Наконец он вздохнул и коснулся плеча Артема.

— Так лучше, Тем. Ты никогда не убивал, пусть так и останется.

Артем выпустил его и оглянулся на мертвого Ларионова. Он окинул взглядом труп и почувствовал, как его словно облили ведром холодной воды. Весь ужас произошедшего накатил на него, и он закрыл лицо руками, а потом схватился за голову и потянул себя за волосы. Чеко вновь дотронулся до его плеча.

— Тём…

— Мы… его… убили…

— Не мы, а я. Я убил его.

— Какого…

Артем почувствовал слабость в ногах и присел. Он снова посмотрел на труп. Лицо Ларионова стало восковым, в глазах застыло удивление, но выражение лица сменилось на какое-то печально детское: он напоминал ребенка, которого обманули. Артем почувствовал, как тело содрогнулось и его вдруг стошнило, а в глазах потемнело. «Черт! Черт! Черт!» — повторял он, протирая глаза, как будто надеялся, что труп исчезнет.

— Иди на воздух. Я сам тут разберусь.

Артем не стал спорить. Ему казалось, еще минута — и холодные стены подвала раздавят его. Он медленно встал и ушел, оставив Чеко наедине с очередной страшной тайной, которую им придется делить.

* * *

Оставшись один, Чеко глубоко вздохнул. Он сел на стул, чтобы дать тошноте отступить, вернуть ясность мыслей и уже потом взяться за дело. Получалось с трудом, но времени не было, и Чеко обреченно обвел взглядом лужу крови и мертвого Ларионова.

Тело плохо слушалось, каждое движение давалось через силу. Он пригнал большую тележку, спрятал труп в мешок и водрузил на нее, а потом кое-как вытер полы. Он думал о том, чтобы позвать на помощь Слона, но каждый раз сжимал зубы и отказывался от этой мысли. Чем больше людей знали, тем больше вероятность, что правда дойдет до Кристины. А значит, он должен справиться в одиночку.

Он накрыл тележку несколькими слоями брезента и поднялся с ней в избушку. Он кивнул Черной Ладье и собирался просто выйти, но хитрый блеск в ее глазах остановил его.

— Значит прикончили.

Чеко застыл и ошарашенно взглянул на нее. Ее лицо страшно вытянулось, она походила на демоническую старуху с острыми зубами. Чеко моргнул и отряхнул видение.

— О чем ты? — равнодушно спросил он.

Черная Ладья скривилась в усмешке.

— Мое дело наблюдать. Я ведь помню всех, кто входит, и всех, кто выходит и всех, кого выносят тоже. Работа у меня такая.

Чеко с трудом заставлял себя думать. Что от него хотела эта старуха? Он уставился на нее утомленным взглядом, и улыбка на ее лице стала еще шире.

— А Король в курсе? — спросила она.

Чеко потянул тележку к двери.

— Выполняй свою работу, Черная Ладья. Болтать в твои обязанности не входит.

— Ну, я ведь все равно доложу. Или ты не его боишься? Переживаешь, что Королева узнает?

Чеко остановился. Ему хотелось бросить все и просто раствориться в воздухе. К черту эту паршивую жизнь. Он никогда не знал ничего хорошего, а теперь уже и не узнает. Он вздохнул.

— Выполняй свою работу, — процедил он.

Не дожидаясь ответа, он выкатил тележку наружу и захлопнул за собой дверь. Прохладный влажный воздух заполнил легкие, и стало немного легче. Чеко знал, что старуха заговорит об этом с Артемом, но переживать было не о чем. Она ничего не посмеет сказать Кристине, пусть Артем об этом позаботится. А ему нужно делать грязную работу.