Подземелье

— Тебе не надоело вставать в такую рань, чтобы подкараулить меня? — поравнявшись с ним, спросила Кристина.

Чеко усмехнулся.

— Почему ты думаешь, что я здесь ради тебя?

— Потому что тебе доставляет удовольствие портить другим настроение.

— Ты хорошо меня знаешь. Я уже подпортил твое?

— Изрядно.

— Значит, не зря встал в такую рань.

Он таки заставил ее улыбнуться. Они зашагали вместе, и несмотря на напускное недовольство, Кристина готова была умолять, чтобы Чеко не оставлял ее одну. С тех пор, как он помог ей в ту ночь, она никому так не доверяла и всегда чувствовала себя немного спокойнее в его присутствии. Они прошли дальше вглубь леса, и Кристина задала ставший уже привычным вопрос.

— Где ты его закопал?

Чеко вздохнул и остановился.

— Хватит уже, Кристина.

— Мне нужно знать.

— Нет, не нужно! Если скажу, ты будешь ходить туда каждый день. Это ненормально, и это точно не поможет тебе забыть обо всем.

— Я все равно не забуду!

— Не забудешь, но… привыкнешь.

Кристина отвернулась.

— Ты говоришь, что это пройдет?

— Пройдет.

— Я смогу жить как раньше?

— Этого я не знаю.

Они помолчали. Чеко немного потоптался на месте, а потом взял ее за руку и потянул в обратную сторону.

— Холодно, пойдем. Артем уже наверняка проснулся.

Кристина позволила увести себя. При упоминании Артема она отвлеклась от собственной боли и вновь погрузилась в переживания о нем. Она чувствовала себя виноватой. Понимала, что отстраняется и старалась заботиться о нем. А еще она нуждалась в нем. Хотела снова оказаться в его объятиях и засыпать рядом, а не одной на огромной холодной кровати. Ей нужен был кто-нибудь, потому что одной невыносимо. Мысли, тело, сердце тосковали по близости, и, хотя Кристина понимала, что дело не в Артеме, не могла этого признать.

Что-то изменилось в то утро, когда она проснулась в комнате Чеко практически в обнимку, ощущая его руку на своем животе, его горячее дыхание на спине. Она не сразу поняла, где находится, и только спустя некоторое время вспомнила, как долго сидела ночью, положив голову ему на плечо, как в конце концов начала засыпать, и почувствовала, что он уложил ее на бок и лег рядом. Перед тем, как провалиться в сон, Кристина ощутила его теплое касание на своих волосах. Его ладонь заскользила по ее плечу, по животу, по бедру. Кристина продолжала лежать неподвижно, прикрыв глаза. Она отчетливо услышала вздох Чеко. Он вдруг прижался к ней, тяжело дыша, обнял и замер. Кристина не шевелилась, молясь, чтобы он не отстранялся, и вскоре уснула.

Проснувшись и все вспомнив, она застыла, боясь дать ему понять, что уже не спит, но он все равно почувствовал ее пробуждение. Все его тело напряглось, но он не убирал руку. Она могла поклясться, что оба оттягивали момент, когда придется вернуться к жизни: отстраниться, неловко улыбнуться, поторопиться по делам. Если бы не зазвонивший телефон Чеко, они могли бы пролежать так очень долго.

С тех пор мысли о Чеко преследовали ее постоянно, особенно по ночам. Она представляла его рядом, мечтала и вновь прокручивала в голове их пробуждение, пытаясь снова все прочувствовать. Стало до боли не хватать его объятий, но Чеко после того утра вел себя с ней сдержанно. Кристина перестала что-либо понимать. Никто из них не упоминал той ночи. Начало казаться, что она все придумала. Кристина была подавлена и не находила сил разбираться в их отношениях. Она не хотела ничего усложнять, боялась сделать ошибку и стыдилась своих чувств. Она знала одно: у нее есть Артем, который нуждался в ней как никогда.

Она чувствовала, что Артем по-прежнему любит ее, но что-то сломалось в нем после ранения и между ними появился барьер. Она надеялась, что, когда он снова начнет слышать, пусть и с помощью слухового аппарата, они смогут сесть в гостиной, поговорить обо всем и им обоим станет легче. Она так сильно верила в это, что назначила этот неопределенный день точкой отсчета возвращения к нормальной жизни. А до тех пор она позволяла себе сходить с ума, горевать и плакать.

У Артема они пробыли недолго. Он снова был не в настроении, и Кристина не смогла притвориться веселой. Она надеялась, что Чеко сможет оживить его, как он это делал с ней, и поэтому не возражала, когда он попросил оставить их вдвоем. День только начинался, и работа сама себя не сделает.

Она старалась не сидеть без дела, потому что в такие моменты голова наполнялась мыслями. Ей больше нравилось думать о Подземелье, планировать, еще раз планировать и контролировать выполнение планов. Постройка дома была в самом разгаре, фундамент уже заложили, и строители торопливо делали свое дело, чтобы успеть закончить к зиме. Кристина каждый день выходила смотреть, как продвигается строительство, задавала вопросы и откровенно мешалась у них под ногами, пока они не запретили ей ради ее же безопасности подходить близко к строящемуся объекту. Кристина нехотя подчинилась, но все же следила со стороны за работой и не могла удержаться от того, чтобы время от времени давать им советы.

Она отчаянно искала себе занятие. Когда кто-нибудь из Подземелья выезжал по любому делу, она просилась с ними. В ежедневных собраниях, которые ввиду болезни Короля, вел Чеко, она участвовала очень активно, предлагала новые идеи и постоянно выступала с какими-то докладами: то о детях, то о строительстве дома, то об экономии средств. Какой-то негласной договоренностью она сделалась ответственной за бюджет. У Кристины ушло несколько недель на то, чтобы посчитать доход после дела Шейха и сопоставить ему все расходы Подземелья. Ей нравилось посвящать этому вечер за вечером, наполнять голову цифрами, вычислять и сравнивать: за этим делом время шло быстро. Чеко обычно садился рядом в гостиной и что-то читал, то и дело поднимая взгляд на нее. Кристина работала допоздна, но он не уходил. Каждый раз ей хотелось попросить его войти с ней в спальню, не оставлять ее одну с караулившими ее монстрами, а лучше забрать к себе в пустую комнату, на узкую кровать, лечь рядом и тесно прижаться, чтобы между ними не протиснулись щупальца страха. Бешенного страха, который съедал ее изнутри. Она не могла произнести этого. Молча откладывала ноутбук, вставала и шла в спальню, а Чеко провожал ее взглядом и ничего не говорил.

Иногда Кристина вспоминала об отце и удивленно отмечала, что уже не ждет его звонков и сама не делает попыток связаться с ним. Стоило ей подумать о нем, как в голове возникала ее квартира, и она моментально пыталась переключиться на что-то другое. Она поняла, что никогда не сможет вернуться туда, никогда больше не увидит бабу Валю и даже отца, наверное, тоже никогда не увидит. Сердце реагировало до странного равнодушно, и она просто отмахивалась от подобных мыслей и продолжала заниматься делом.

В тот вечер она нарочно измотала себя больше обычного, решив помочь Шанти с малышкой после работы. Пока Шанти делала свои дела, Кристина вышла погулять с Айшей. Прижав ее к себе и спрятав под свитером от осеннего ветра, она наматывала круги по лесу. Спустя минут сорок руки у нее отваливались, хотя раньше казалось, что Айша ничего не весит. Это, в совокупности с несколькими неделями плохого сна, сделали свое дело, и Кристине впервые за долгое время захотелось лечь еще до заката.

Она уже предвкушала мягкость постели и полную темноту спальни, когда, войдя в гостиную, встретилась глазами с сидевшим на диване Артемом. Он улыбнулся ей и помахал рукой. Кристина сначала застыла, а потом неуверенно подошла к нему.

— Ты…

— Пора мне уже вернуться к нормальной жизни. Ты не рада?

— Нет, я рада…

Кристина спохватилась и обняла его. Руки Артема накрыли ее, она оказалась прижата к его широкой груди и постепенно снова почувствовала себя спокойно и уверенно. Она еще не совсем понимала, что именно ощутила, когда увидела его. Она как будто испугалась: вот наступил тот момент, они обо всем поговорят и снова начнут «жить». Она не готова. Ей хотелось отложить этот разговор, но тепло его рук, стук его сердца, знакомый запах и тот самый взгляд, от которого с самой их первой встречи она чувствовала доверие к нему — все это укутало ее и она действительно, без всяких разговоров, вернулась к жизни.