Пока живешь, душа, - люби!..

И отойду один.

Коллаж: торгующая толпа на перроне, из окон поезда свешиваются заграничные вещи...

На переднем плане – глава правительства России Виктор Черномырдин с зажженной

свечой.

Рухнули своды идей.

Красные, звездные своды.

Призраки вольных людей

Стонут под игом свободы.

Фотография: женщина перед строем ОМОНа, а вышедший вперед человек что-то ей

злобно внушает.

98

Где-то мыслят.

Наши только верят.

Прикрывая верой зад и перед,

И уже который век подряд

С пьяною слезой,

Под «аллилуйя»,

Проклинают жизнь свою былую

И о новой,

Светлой говорят...

Продолжайте обольщать надеждой.

В самоупоеньи лгите вновь,

Чтоб опять под серою одеждой

Черною

Взбурлила злобой кровь.

Было!

На округу шла округа,

Брат – на брата:

Резали друг друга.

Левое и правое крыло

Красною метелью замело.

Коллаж: нищая старуха на фоне правительственного дома в Вологде.

Дерзаем, строим,

Гробим разом.

Влачим проклятий котому.

В правах

Не восстановлен разум.

Наш путь – свидетельство тому.

Глядит Всевышний,

Брови хмуря.

Он знает –

Счастье не для нас.

Но пролетарской

Дикой дури –

Астрономический запас!

Живем-живем,

А жизни нету.

В злом милосердии своем

Идиотизма эстафету

В грядущий век передаем.

Фотомонтаж: Ленин, стоя у сломанного автомобиля, почесывает затылок.

Товарищи и господа -

Мольба моя летит безусто:

Нас смыла

Смутная вражда,

Остановитесь от безумства!

К концу столетья –

В никуда

99

Опять пришли,

Сложив знамена.

Остекленевшая беда

Нас окликает поименно.

Куда мы завели страну?

Не миф ли –

Мечущийся гений?

Замерз рассудок наш

В плену

У бело-красных привидений.

Коллаж: могила с крестом, а позади - гигантской тенью женщина с портретом

президента Бориса Ельцина.

Тропа дана. Сума дана.

Любви отведен час.

И приговоров письмена

Начертаны для нас.

Играет власть –

Все карты в масть.

Власть сирых – плеть судьбы:

Назад – столбы.

Вперед – столбы.

И по бокам – столбы.

Защиты нет. Пощады нет.

И свет в окне крестов.

И от тенет, и от клевет

Бессилен Храм Христов.

Так назревает для страны

Проблемы острый нож:

Не Богом мы разделены

На нищих и вельмож.

Одним – в цари,

Другим – в псари,

И предрешен вопрос?

Нет.

Умирает псарь,

Как царь,

И царь гниет,

Как пес.

Фотография: потасовка на улице, лозунги, человек в каске...

Команды, колонны, этапы –

Безродных кочевников шать...

И стали российские бабы

Жить на смех

И наспех рожать.

Страну разрушают обиды –

Бессрочный и наглый цинизм:

Убиты,

Убиты,

100

Убиты,

Отпеты, пропиты, забыты!

Преступен такой «гуманизм».

Мы сыты идейною манной.

Все дорого в жизни в свой час:

Старайся, страна,

Быть гуманной

С живыми.

Сегодня.

Сейчас.

Коллаж: дубинками разгоняют толпу, а над всем этим – икона Богоматери

Депутаны, федерасты, тати,

Сколько драться будете за трон?

Душам женским отдышаться дайте.

Тяжко им рожать –

Для похорон.

Отдышаться бы от войн,

От зон

Ради поколений в обороне…

Голосует скопище воронье.

Тяжкий

Агрессивный

Длится

Сон.

Фотомонтаж: женщины кормят грудью детей под картиной на религиозную тему.

Так мало в нас тепла.

Так много стыни.

Замерзло европейское окно.

Ни свет социализма,

Ни святыни

Сожженные

Не греют нас давно.

На фоне снега

Видятся мне лица

Полуконвоя,

Полукаторжан.

И снится, снится,

Будто мы – столица

Иноплеменных северных южан...

Замри, душа!

На ветках – снегири!

Надсаживает сердце

Краткость лета:

Нам не хватает

Теплоты и света.

Нам не хватает

Солнца изнутри.

101

ЧЕМ ГЛУШЕ МУЗЫКА ЛЮБВИ...

(ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ ГОД)

Через год

после смерти

Глеба

возвращался его

призыв. Петя,

тогда еще сту-

дент-

виолончелист

музыкального

училища, играл

в камерном

оркестре. У ор-

кестра не было постоянного помещения, адреса репетиций и концертов менялись.

Иногда в залах было холодно (плохо топили), и страшновато было за артистов,

которые играли во фраках и легких платьях, в то время как слушатели сидели в шубах.

Однажды во время такого концерта в зал зашли двое молодых людей в военной фор-