Полетная практика

Злата тряхнула головой.

– Быть наказанным? – переспросила она.

На его губах появилась новая самодовольная улыбка.

– А ты не знала? Ты – наказание за проступки. Никто не горит желанием брать в полет девушку. Во-первых, с мужиками все же привычнее и комфортнее. Ну ты понимаешь: ругнулся, в носу поковырял. С тобой нужно вести себя прилично. К тому же ты педант и докапываешься до сути. По мне так наоборот хорошо. А то, что неопытная, так это дело наживное. Все из академии такие выходят. Почему ты ешь траву и кашу вместо нормального мяса?

Девушка придвинула поднос ближе.

– Это не трава, а салат с рыбой. И сегодня среда – постный день. Не нравится, что я ем, уходите и не мучайтесь, – она недоверчиво посмотрела на Корнея. – Насколько мне известно, капитан Васнецов не косячит. Он не умеет.

Он снова ухмыльнулся.

– Молодец, выполнила домашнее задание. Значит я был прав. Ешь свою кашу с салатом. Встречаемся у дока. Все подробности в приказе. Приятного аппетита.

Васнецов кивнул ей и ушел в очередь.

«За нормальным мясом пошел», пронеслось у нее в голове.

Капитан не обманул – на столе ее ждал приказ. Но в этот раз длительность полета не указывалась. Ксения Сергеевна потребовала, чтобы она сдала дела.

– Так полагается, раз не указывается длительность твоего отсутствия. – Она замялась. – он, Васнецов, капитан разведки.

Злата кивнула.

– Спасибо, я знаю.

Начальница кивнула в ответ.

– Будь осторожна. Они в разведке часто теряют связь с реальностью.

Девушка была растрогана.

– Спасибо.

Глава 3

В назначенном доке ее ждал Васнецов.

– Пунктуальна. Это хорошо. Загружаемся.

Девушка не успела ничего ответить, а капитана уже и след простыл. Корабль оказался на удивление маленьким, но не надо было быть инженером, чтобы понять, что это особый скоростной и маневренный корабль.

– Прототип, – вынырнул ниоткуда Корней, – дали опробовать.

– Ух ты! – вырвалось у Златы.

– Разбираешься кораблях? – безразлично просил он.

Злата покачала головой и тихо сказала:

– Восхищаюсь.

У капитана оказался хороши слух, но об этом она узнала позже.

Корней легко, словно играючи вывел корабль из дока и задал ему маршрут. Девушку распирало любопытство, но она молчала. Васнецов не тот, кто любит, когда ему говорят под руку, это она уже поняла.

– Мы летим к астероидному полю. Наше задание проверить маневренность этой посудины. Твоя задача следить за полем и предупреждать об опасных объектах. Опасными считаются все, которые к кораблю ближе, чем на 5 метров.

– А масса?

Корней вскинул бровь.

– Масса стандартного малого булыжника и больше. Как поняла?

– Так точно, капитан!

– Не хами, – раскусил ее сарказм Васнецов.

Корабль лавировал между большими и средними астероидами как ласточка. Полет проходил в молчании и прерывался короткими репликами.

– С наблюдательностью у тебя порядок, – не отрывая глаз от экрана похвалил капитан. – Впереди малые астероиды. Приготовься! И почему ты пошла в РЦ?

– Справа по курсу! – выкрикнула девушка. – Маневр на 30 градусов. Я же сказала служебное расследование.

Корабль ловко увернулся от серии булыжников.

– Молодец, – ровно похвалил Корней. – Я узнавал, никакого расследования отдел координации не назначал. Это была твоя инициатива.

Злата во все глаза следила за экраном.

– Маневр на 15 и поворот на 40. Уклонение стандартное по Шпилеву и разворот Анисимова. Данные не сходились. Отправили узнавать.

Капитан прилагал все усилия чтобы удержать малогабаритное судно и успевать делать маневры.

– Почему по Шпилеву? Кронберц легче и в штопор не затянет. Что за данные?

Девушка вынуждена была схватиться за пульт. Их заворачивало.

– Завершите уклонение, капитан! И сразу на разворот Анисимова. Инерцией отбросит на курс, а ударная волна уведет облако мелких осколков. Статистические данные – сколько человек прошло реабилитацию.

Корней послушал совета девушки и завершил маневры. Корабль легко вернулся на курс, отбросив все камни вокруг себя.

– Откуда знаешь про маневр по Шпилеву?

Злата пожала плечами.

– В академии учили. Шпилев получил звезду за отвагу и летал на малогабаритных кораблях, а Кронберц был больше теоретиком.

Капитан одобрительно кивнул.

– А ты в теме. Знаешь, что говоришь. Но разворот по Анисимову – это же древность.

Девушка зарделась, но не подала вида.

– Это классика. Классика еще никогда не подводила.

Корней хмыкнул.

– Так значит количество людей не совпадает? На сколько?

– 115. А у вас что за расследование, капитан? Зачем я вам? Вы ведь специально косячили.

Корней заглушил двигатели и пристал к огромному астроиду, позволяя его притяжению удержать корабль от дрейфа.

– Не особо люблю глубокий сон, но он действительно помогает разгрузить голову от ненужной информации. Дурацкое состояние, когда просыпаешься и ничего не помнишь об этом времени, хотя организм точно знает сколько ты спал. Ощущение не из приятных. В мою последнюю реабилитацию я проснулся со странным чувством, что отчетливо слышал чьи-то разговоры. Потом в голове начали всплывать обрывки фраз. В первые пару часов я знал, что разговоров было несколько, но не придал этому значения и решил, что это остаточное явление после сна. Дальше было еще интереснее. Я не мог вспомнить ни одного разговора, даже сути. Но зато понял, что это не остаточное явление. Рядом со мной, пока я спал, кто-то разговаривал.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Скажи, Перепелица, кому могло прийти в голову вести светскую беседу рядом с капсулами глубокого сна?

Злата пожала плечами.

– Укромных мест на станции достаточно, но кто-то разговаривал около капсул. Чем так привлекли эти капсулы? – продолжал он.

Девушка задумалась.

– Космонавты ничего не помнят после сна…

Он одобрительно хмыкнул.

– Молодец. И почему они тебя фифой назвали?

Злата была в ярости: это она фифа? Шовинисты проклятые, а не офицеры!