Полина Сергеевна

— Ослаблять диету, вводить новые продукты еще рано?

— Рано, потерпите. Иначе картина будет смазана… картина… витрина… малина… В принципе я доволен. Да, доволен! Это видно невооруженным глазом. Отличный малыш.

— Спасибо! Я тоже довольна и хочу вам выразить большую благодарность…

— Зачем большую? Мой гонорар не увеличился.

«Какой он милый! — думала Полина Сергеевна. — Задиристый, но это, наверное, преодоление комплекса коротышки. Отличный врач, нам с ним повезло. Надо позвонить Леночке, которая его рекомендовала. Я выпала из светской жизни, и мне почему-то совсем в нее не хочется».

В первый день рождения малыша Полина Сергеевна хотела напомнить Юсе, когда та уходила из дома, что сегодня Эмке исполняется год и вечером планируется праздничный ужин. Но ничего не стала говорить. В конце концов, мать должна помнить о подобных датах. Полина Сергеевна не могла простить Юсе того, что в положенные сроки ребенка не осмотрели специалисты. Обнаруженные проблемы были не страшными, но все-таки требовали внимания, лечения. Эмке даже не сделали календарных прививок.

— Так он все время диатезом обсыпанный, — оправдывалась Юся. — И потом, есть теория, что прививки вредны.

— Теоретик! — едко цедил Олег Арсеньевич, но, заметив предупреждающий взгляд жены, вспомнив обещание не устраивать ссор, возмущенно шуршал газетой, закрывался ею.

Полина Сергеевна сделала и украсила маленький тортик из галет, пресных и безвкусных, но только их диета позволяла Эмке. Посередине тортика воткнули одну свечу. Эмка сидел в высоком детском стульчике, наряженный в новый комбинезончик, со смешным блестящим конусом на голове. Мужу и сыну, которые намеревались сесть за стол в домашней одежде, Полина Сергеевна велела переодеться.

— Майки, тапки… Что за вольности? У нас торжество. Рубашки… можно без галстуков, но ботинки обязательны!

Сама она надела красивое платье, обулась в туфли на каблуках. Это было маленькое тихое торжество, теплое, семейное и уютное. Когда за столом собираются родные и любимые — те, кто ценит повод торжества, кто понимает, что жизнь состоит из таких вех, из ритуального по дате, но не казенного по чувствам выражения любви и признательности, тогда происходящее и становится праздником.

Эмке очень понравилось задувать свечу. Он требовал ставить ее обратно, чтобы снова задувать и задувать. Потом ему сказали, что тортик разрешается кушать. Вилочкой, а если не получается, бог с ними, с хорошими манерами, можно брать руками.

— Мама и папа, — поднял фужер с шампанским посерьезневший Арсений. — Я вам очень признателен… типа…

— В смысле, — подсказала Полина Сергеевна.

— Да, в смысле — благодарен. За Эмку и вообще. — Он волновался, подбирая слова. — Я вам благодарен, что не упрекаете меня, мол, мы говорили, а ты уперся рогом. Ну, было, уперся. Был не прав. Это очевидно. Если можете… вы и дальше… не надо, ладно? Не надо тыкать меня в старое, пожалуйста. Я ведь не дурак у вас, я сам все понимаю. И обещаю вам! Честно обещаю, такое больше не повторится.

У Полины Сергеевны перехватило горло. Олег Арсеньевич кхыкал, точно сдерживал кашель. Нужно было как-то пошутить, сбить пафос, как обычно они делали в слишком уж патетические моменты. Например, попросить Сеньку вторую жену выбирать не на рынке. Но никто ничего не сказал, молча сдвинули фужеры.

* * *

Юся превратилась в приживалку, которая уходит, когда ей вздумается, приходит, когда захочет, а то и вовсе не приходит, где-то ночует. Если не приходит, даже лучше, свободнее. Ее кормят, стирают ее вещи, ни о чем не спрашивают, ни в чем не упрекают. Не любят, но терпят.

— Это ненормально, — говорил муж Полине Сергеевне. — Надо что-то делать.

— Конечно, ненормально, но что мы можем сделать?

— Лишить ее родительских прав?

— За что? Ногти ребенку вовремя не подстригает? Как говорил Базаров, она мать, и она права. Право всегда на стороне матери.

— Твой Базаров чепуху молол, к тому же плохо кончил. Она не мать, а акула — жирная тупая хищница!

— Олег, я тебя прошу! — морщилась Полина Сергеевна, но невольно подключалась к поношению невестки. — Какая же она акула? Она мелкий хищник, вроде пираньи. Если Юся уйдет, то заберет с собой сына. И будет его воспитывать на пару с Клавдией Ивановной. Мы окажемся бессильны. Сенька — студент, его никакой суд в расчет не возьмет. Мы с тобой даже опекунство при живых родителях оформить не сможем. Я тебя умоляю: не нужно никаких резких действий, пусть все идет как идет. Наберись терпения.

— И сколько нам придется терпеть это животное, именуемое матерью?

— Сколько нужно. Терпение — одна из немногих человеческих добродетелей, которая всегда бывает вознаграждена. У Юси в руках оружие, против которого мы бессильны.

— И она может вить из нас веревки?

— Увы.

Выход нашла сама Юся. Она вдруг стала покладистой, с ее лица исчезло выражение оскорбленной добродетели — мол, я вам ребенка родила, в котором души не чаете, спасибо скажите! Она смотрела как человек, желающий и не решающийся о чем-то попросить. Полина Сергеевна заподозрила, что у Юси появился любовник, с которым она хотела бы связать жизнь. Но Полина Сергеевна ошибалась. Юся, оказывается, собралась за границу.

— У меня подружка есть, Надька, — начала Юся разговор со свекровью. — Три года назад в Америку уехала, классно там устроилась, вся в шоколаде. Надька в отпуск приехала, рассказывает, как в Штатах клево, не то что у нас — сплошной бардак.

— К чему ты клонишь?

— Надька меня с собой зовет. Съезжу на месяц, а? Я же два года с ребенком безвылазно!

— Год.

— Что?

— Эмке недавно год исполнился.

— А до этого я беременной была, — напомнила Юся. — Полин Сергевна! Меня только вы понимаете… иногда. Я знаю, вы все думаете, что я Сеньку соблазнила, совратила, на себе женила. А между прочим, не так было! Он приклеился как банный лист, не отдерешь. Проходу мне не давал, встречал, караулил. Конечно, в смысле секса он был мальчишка неопытный, но сильно хотел…

— Уволь меня от этих подробностей! Я отношусь к тем людям, которые считают, что родители и дети пола не имеют.

— Как это?

— Их интимная жизнь не обсуждается. Я никогда не интересовалась тем, что происходит за дверью родительской спальни, и половые доблести или проблемы сына — не моего ума дело.

— Я только хотела сказать, что у каждого своя правда.

— Юся! Какая «своя правда»? — нахмурилась Полина Сергеевна, которую неприятно задела попытка невестки втянуть ее в обсуждение гиперсексуальности сына-подростка. — Что значит «своя правда»? Что любые действия и поступки могут быть оправданы? Допустима правда вора, грабителя, насильника, террориста?

— Но я же ничего у вас не своровала!

— Юся, я только хотела сказать, что те или иные хлесткие фразы, так называемые афоризмы под маской народной мудрости, подчас абсурдны и выдают глупость говорящего.

— Конечно, вы все очень умные! Сенька мне тоже мозг проел — иди учись. А я не хочу! Ну, ненавижу я учебу, не идет она в меня! Школа — это был мрак, мучение. И опять? Нет, извините, не надо! Чтобы быть хорошим человеком, не обязательно высшее образование. — Юся с опаской посмотрела на свекровь: не ляпнула ли опять неправильный афоризм?