Полина Сергеевна

Однажды Арсений отчитывал сына, и тот вдруг выпалил:

— Ты меня все ругаешь и ругаешь! Вот возьму и уеду к своей маме!

— Уедешь? — вспыхнул отец. — Флаг в руки! Начинай собирать вещи! Чего сидишь? Бери в кладовке чемодан и складывай манатки. Уедет он! Шантажировать вздумал! Катись! К своей маме и к бабушке Клаве. Помнишь ее? Легче перепрыгнуть, чем обойти.

— Не помню.

— Давай, давай, шевелись! Напоследок окинь взглядом, что оставляешь: бабушку, дедушку, нашу комнату, свои игрушки. Плевать на них, если к маме собрался!

— Она меня не любит?

— Почему? Любит по-своему, но не так, как бабушка с дедушкой или я.

— Ты меня ругаешь!

— А я должен тебя по головке гладить за то, что ты накалякал в моих документах? Отвечай, когда тебя спрашивают! Ты хорошо сделал?

— Плохо…

— Сделал плохо, а еще и шантажируешь. Нести чемодан?

— Не надо, папа, — разревелся Эмка. — Я больше не буду! Я не хочу от вас!

На следующее утро Полина Сергеевна заглянула в ванную, где уж слишком долго находился внук. Он перед зеркалом совершал какие-то непонятные манипуляции с ушами.

— Эмка, что ты делаешь?

— Уши выворачиваю. Больно!

— Зачем?

— Папа сказал, что если я буду шантажировать, он вывернет мне уши наизнанку. Бабушка, что такое шантажировать?

Перед Восьмым марта Эмка поделился с Полиной Сергеевной:

— В садике все делают подарок мамам, и только я — тебе, бабушке.

— Чертовски нескромно получается. Выделяться — это некультурно, а мы выделяемся. С другой стороны, быть не как все довольно приятно, правда? Ты, пожалуйста, не очень заносись! И еще я хотела тебя попросить: намекни папе и дедушке, что не нужно мне дарить очередной флакон моих любимых духов. У меня их целая батарея, хоть пей, а приличные люди духи не пьют. Пусть подарят набор хороших садовых инструментов, секатор — обязательно! Помнишь, что такое секатор?

— Как ножницы, только для деревьев.

— Верно, умница.

Эмка обожал сюрпризы, поиски «сокровищ» и заговоры перед днями рождения. Ходил преисполненный важности, как обладатель тайной информации, и отчаянно провоцировал всех, чтобы у него эту информацию выпытали.

— Хорошо, бабушка, я понял. А чем отличается «намекнул» от «просто сказал»?

К школе Эмка хорошо и уже регулярно читал, легко складывал и вычитал в пределах двадцати, усвоил основы деления и умножения. У него была прекрасная память и необычайно богатое воображение. Точнее — страсть к воображению. Дедушка называл Эмку «наш народный театр». По квартире или по дачному участку то носились мамонты (бабушка с дедушкой) и смелый охотник (Эмка, естественно) поражал их копьем (черенком от лопаты), то в кущах древнего леса прятались динозавры (те же бабушка с дедушкой), а перенесшийся во времени ученый-исследователь отлавливал доисторических животных.

— Я не могу больше сальтазавром, — задыхалась от бега Полина Сергеевна.

— А трицератопсу легко? — пыхтел дедушка.

— Мне нужно сварить варенье из вишни, не говоря уже об ужине и пасынковании помидоров. Олег, пусть он ищет яйца динозавров. Возьми пластиковые бутылки, что ли. Эмка! — звала она внука. — Исследователь получил задание разыскать яйца динозавров и доставить их в свою эпоху. Построить специальный инкубатор и долго… Слышишь, долго наблюдать за яйцами! Будь внимателен, не клади рядом яйца травоядных игуанодонов и плотоядных тираннозавров. Хищники вылупятся и съедят птицетазовых.

После эпохи динозавров, во время отпуска Арсения, наступила эпоха рыцарей. Бабушка с дедушкой вздохнули свободно. Отец и сын мастерили из картонных коробок и раскрашивали доспехи, «выковывали» мечи. Вся округа оглашалась звуками рыцарского турнира.

— Рыцарь Каменного утеса вызывает на поединок!

— Ваш вызов принимает рыцарь Белой молнии!

— К бою! — орали хором.

И неслось: «Ух!.. Ах!.. Врезал!.. Есть!.. Сдавайся!..»

— Рыцарь Черной розы вызывает на поединок рыцаря Зоркий Глаз!

— Рыцарь Зоркий Глаз принимает вызов!

И снова: «Врезал… попал… ранил… Сдавайся!»

— Вообще-то Зоркий Глаз — это из периода индейцев, — говорила сама себе Полина Сергеевна, готовя рассол для маринования огурцов. — Смешение терминов. И что у нас будет после рыцарей?

Наступила эпоха пиратов. Прочитав роман Стивенсона «Остров сокровищ», Эмка помешался на морских разбойниках. Его кумирам стал не подросток Джим Хокинс, не храбрый доктор Дэвид Ливси, не капитан Смоллетт, а старый одноногий пират Сильвер. Из черной фетровой шляпы, найденной на чердаке, Эмке сделали пиратский головной убор, наклеили вырезанные из белой бумаги череп и кости. Дедушка выстругал ему деревянные протез и костыль. Эмка, извините, Сильвер, ковылял по участку и все что-то рассказывал, с кем-то спорил, брал на абордаж, то есть грабил мирные суда.

Подобной страсти к фантазиям, представлениям не было у Сеньки, да и за собой Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич не помнили тяги к бесконечному театру с воображаемыми действующими лицами. Все дети, конечно, фантазируют, двигая машинками, паровозиками или вылепливая из пластилина фигурки. Но у Эмки фантазия била через край, зашкаливала. Внук, погрузившись в придуманную действительность, возбуждался, фонтанировал диалогами, был один во многих лицах. Эмка любил общаться с другими детьми, стремился дружить, но другие дети его не жаловали. Эмка подчинял всех своей фантазии, заставлял играть роли, с которыми дети не справлялись, говорили не вовремя и не те реплики, и тогда Эмка вещал за них, дети начинали скучать и дружить с Эмкой им не хотелось.

— Бабушка, почему они такие медленные? — спрашивал Эмка.

— Люди разные, — отвечала Полина Сергеевна. — Если ты хочешь с кем-то дружить, то должен понять, оценить и принять их желания, их игры.

— Но мои желания гораздо интереснее!

— Так только тебе кажется, поверь! Сумей заинтересовать друзей, чтобы они включились в твою игру. Найди слова, обрисуй картину, завлеки их.

— Но это же коню понятно!

— Эмка, как ты выражаешься!

— Как папа.

— С папой будет отдельный разговор. Петя к тебе больше не приходит, и Ваня, и Даша. Почему? Ты задумывался?

— А надо?

Это тоже было словечко Арсения. Когда ему рассказывали о чем-то, с его точки зрения, ненужном, неинтересном, сын спрашивал с ухмылкой: «А это надо?»

— Не надо, — ответила бабушка внуку, — если, конечно, тебе нравится жить без друзей. Как сказано: «Поэт — ты царь, живи один!»

— Я же с тобой, и с дедой, и с папой!

— Мир огромен, увлекателен и загадочен не только географически или благодаря населяющим его животным. Миром управляют люди, они — венец природы, они изменчивы, сложны, возможно, до конца не постижимы. Можно выучить алфавит и читать книги, можно выучить чужой язык и свободно на нем изъясняться, но каждого отдельного человека изучить, понять очень трудно, хотя кажется, что просто.

— Кого трудно? Петьку или Дашу?

— В том числе. Наверное, я слишком тороплю время и говорю с тобой о вещах, детскому уму недоступных. Но у меня не так много времени осталось, — тихо, чтобы внук не слышал, добавила Полина Сергеевна.

* * *

Самое горькое в старости — потеря сил, думала Полина Сергеевна. У тебя есть желание, есть любимое занятие — «ковыряться в земле», а сил прежних нет. Даже небольшая физическая нагрузка вызывала у Полины Сергеевны приливы жара, выброс пота. Становилось трудно дышать, кружилась голова.