Полис подонков

Невзирая на недостаток смышлености, между тем обладая прирожденной тягой к авантюризму, она смогла – умело подставляя супруга в неприятные для него ситуации, нередко дающие основание полагать, что его трудовая деятельность закончится в «местах не столь отдаленных» – убедить его переписать на себя все нажитое вместе имущество, в том числе и квартиру, и с таким трудом купленную машину, оформленную, между прочим, в кредит. Но коварство жены не имело границ, и, перед тем как подписывать дарственную, она смогла склонить безмерно любящего супруга к якобы фиктивному расторжению брака, и хотя тот и не был уверен в ее полной порядочности по части любовных связей, и давно смирился с таким положением дел, но вместе с тем десять лет совместной жизни давали возможность предполагать, что их брачный союз продлится вечно, – во что Аронов до безумия самонадеянно верил! – и он необдуманно согласился.

В дальнейшем все пошло как по какому-то роковому сценарию: супруга стала часто отпрашиваться на ночь вроде бы как к подругам, когда же супруг находился на службе, делала это не ставя его в известность, нередко забирая на свои, так сказать, развлечения и их совместного двенадцатилетнего сына. Как не покажется странным, но мальчик был в курсе всех любовных интриг своей матери, однако по строгому ею указанию непоколебимо покрывал развратное поведение легкомысленной женщины. Однако и ему не было до конца известно о всех ее вероломных планах, и примерно за три месяца до описываемых событий она стала встречаться исключительно с одним мужчиной, носившим звание военного полковника и обладавшего много более устойчивым и завидным положением в обществе, нежели чем обыкновенный майор, несший службу в полиции. Лидия ревностно скрывала эту неожиданно для нее возникшую, как она считала, невероятно счастливую связь, до поры до времени стараясь всеми силами держать все это в полнейшем секрете. Но вот наконец настало то время, когда она со своим новым ухажером пошла на тайный, по большей части предательский, сговор, итогом которого стало бы то, что она любыми путями спровоцирует мужа на ссору, естественно, оставит его виноватым, заберет себе все имущество, финансы, ребенка, в дальнейшем переедет на съемную квартиру (уже заранее приготовленную любовником), поживет там в течении месяца, может быть двух, а потом как бы случайно познакомиться со своим кавалером, результатом чего они и начнут радостную совместную жизнь. Именно этот коварный план Аронова и пыталась сейчас воплотить в действительность.

– Завтра Девятое мая, – твердила она заученным заранее текстом, – и я обещала ребенку, что мы с ним поедем к одной давней знакомой, которая, даже ты это знаешь, проживает прямо на Красной площади, недалеко от места, где будут проходить торжества! Я сейчас не работаю, по твоему, кстати, согласию, и наличных денег у меня, соответственно, нет, а чтобы как следует отдохнуть и вдоволь развлечься, необходимо потратить, как, надеюсь, ты понимаешь, довольно приличную сумму! Ты же ведь, возьму на себе смелость предположить, не допустишь, чтобы твоя жена – пардон уже просто сожительница «ессесвенно»! – и сын побирались, и выделишь нам необходимую финансовую поддержку?!

– Лидонька, милая, прости, – вопреки устроенной провокации, всегда отлично «работавшей» ранее, когда дело касалось дополнительных трат, на сей раз спокойно твердил супруг, – но ты же знаешь наше тяжелое положение и тот кредит, оказавшийся – как я даже не представлял! – до такой степени непомерным. Поэтому ты можешь меня сейчас хоть расстреливать, но выделить тебе чего-либо сверх того, что у меня есть в наличии, – а у меня уже давно ничего нет, и это кому, как не тебе, лучше всех должно быть известно! – я попросту не смогу, потому что взять дополнительных средств мне в данном случае в общем-то негде, а лезть в очередные долги я, соответственно, не хочу: мне за машину впору пока расквитаться.

– Да? Так-то сейчас ты заговорил? – говорила Лида более спокойным, но вместе с тем и изрядно ехидным голосом, уперев руки в боки и сверкая зеленоватыми глазками, – Ты, лучше, вспомни чего обещал, когда за мной еще только ухаживал? Я же вот отлично помню, что ты звезду мне сулил с неба достать, а главное, обнадежил, что у меня будет счастливая безбедная жизнь и что я ни в чем не буду нуждаться. Так давай же – выполняй взятые на себя обязательства, а то ведь дождешься в один прекрасный момент, что я соберусь и уйду. Придешь вот так вот с работы – ни меня ни ребенка уже и в помине в этой квартире не существует!

Аронова умышленно не обозначала, что имеет претензии на все нажитое вместе имущество, не желая заранее возбуждать в муже ненужные пока подозрения; ее целью было спровоцировать его на конфликт, чтобы появилась убедительная причина закончить уже изрядно надоевшие отношения, и поступала она так, – нет, не потому, что чего-то боялась либо же опасалась! – просто ей необходимо было создать в общественном мнении уверенность, что это не она распутная женщина, – каковой себя, конечно же, ни на миг не считала! – а ее «драгоценный» супруг не является в необходимой мере благонадежным. Именно поэтому ей и нужна была та убедительная причина, способная обеспечить ей – скорее исключительно для себя, только чтобы хоть как-то успокоить свою, впрочем не до конца еще, видно, испорченную развратом, совесть – более или менее благовидный, не бросающий «грязной» тени, уход.

– Так что ты решил? – продолжала она свои словесные излияния, стремясь как можно больнее задеть дорогого ей некогда человека и готовая ко всему, даже к некоторому физическому насилию, – Ты отпустишь нам сейчас денег, или мне уже начать собираться? Только знай: выберешь ты второй вариант – на мое прощение можешь более не рассчитывать! Так как мы поступим в дальнейшем?

– Я не знаю? – отмахнулся офицер от жены, как от надоедливой мухи, скривив в презрительной усмешке лицо (такие скандалы были в этой семье не редкостью и, к слову сказать, Лидия даже несколько раз собирала некоторые нехитрые вещи и уходила на время к подругам, но всегда потом возвращалась обратно), – Поступай как знаешь: я тебе в этих делах не советчик. Соберешься расстаться – ну что же поделать? – тогда уходи, – и грустно вздохнув, – держать я не буду.

– Значит, так ты решил? – сузив почти вплотную прекрасные глазки и одновременно делая злобным лицо, произнесла высокомерная женщина, вмиг изобразив на лице презрительную гримасу. – Ну, ладно, посмотрим…

На этом они расстались, и женщина, забрав с собой сына, уехала, как она тогда сказала: «Поеду к подруге подумаю, и, может быть, уже не вернусь». «Хорошо, хорошо, – не стал с ней спорить супруг, давно привыкший к таким проявлениям и почему-то уверенный, что и этот раз не явится каким-нибудь неожидаемым исключением, – пусть будет так, как ты решишь и как скажешь». Через пару дней Аронова позвонила и капризным голосом поинтересовалась, собирается ли «благоверный» забрать ее от подруги. Случилось так, как Павел, в принципе, для себя и предполагал, и делать нечего – презрительно ухмыльнувшись, он стал собираться в дорогу. Следует уточнить, что за то время, пока остальная семья отсутствовала, в их доме каким-то чудесным, лучше сказать, таинственным образом холодильник пришел в полностью непригодное для дальнейшей эксплуатации состояние и требовалась полная его замена. Участковый еще не знал, что эта поломка спровоцирована его «дражайшей» супругой, поэтому, как только она появилась в квартире, первым делом обратился к ней с вполне закономерным вопросом:

– Как, Лидочка, мы поступим с тобой с холодильником?

– А что холодильник? – спросила супруга, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться мужу в лицо. – Что с ним такое, ведь он вроде бы практически новый?

– Даже не соображу сразу, что тебе и сказать? – озадачено отвечал в общем-то опытный полицейский, всегда теряющий навык и способность логически мыслить в присутствии этой знойной красотки. – Я вызывал мастера, он осмотрел поломку и сказал, что произведено какое-то вынужденное вмешательство и что ремонту этот предмет бытовой техники больше не подлежит. Что бы это такое могло быть, ты случайно не знаешь?

– Нет, – все же не удержавшись от легкой, едва «пробежавшей», ухмылки ответила женщина, – совсем не знаю на что и подумать, однако сейчас меня интересует другое: мы что, остались без холодильника, ведь, как я понимаю, на покупку нового средств у нас теперь нет?

– Почему же? – задумчиво молвил мужчина, еще не понимая, в какую хитрую он втянут интригу. – Меня просто интересует вопрос: кто будет из нас двоих искать на приобретение нового деньги – ты или я?

– Уж точно, не я! – огрызнулась с презрительной миной Лидия, за совсем нешуточной ненавистью успешно укрывшая просившуюся наружу усмешку. – Ты мужик – ты и думай!

Аронову ничего другого не оставалось, как, печально вздохнув, залезть в свою тайную, надежно спрятанную от неблагонадежной супруги, кубышку, достать оттуда заначку и отправиться покупать новый предмет испорченной мебели. Вся эта нехитрая вроде бы процедура заняла у него весь остаток текущего дня, а когда он вернулся домой, то ни супруги, ни их общего сына не было, но и это еще было не все, кроме всего прочего, пропали еще их, необходимые на первое время, носимые вещи и принадлежности личной гигиенической надобности. Такое, в принципе, было впервые: Лидия предпочитала шантажировать мужа, просто пропадая на несколько дней, но в этот раз выглядело все по-другому – более или менее похоже на правду. Однако Аронов, крайне въедливый на работе и, как последний «лох», доверчивый дома, вновь не придал этому обстоятельству какого-либо значения, предположив для себя, что супруга избрала какую-то новую тактику и что ей просто пришла очередная идея вновь «выбить» с него побольше денег. Он даже не стал ей звонить и узнавать, где они изволят остановиться, справедливо полагая, что правды она ему все равно не скажет, а будет словесно над ним изгаляться, произнося различные адреса, не называя при этом верного, как было уже далеко не впервые.