Полукровка

И оно заставило Сорчу понять, как ей повезло, что именно он нашел ее в той палатке.

— Ты не думаешь, что Даррах должен пойти с ними? Его нога почти зажила, — не то чтобы она хотела расставаться с маленьким зверьком, но она заставила себя сказать это.

— Нет. Все они самцы, они не будут присматривать за щенком.

— Ну, ты мужчина, присматривающий за щенком.

— Это другое.

— Я знаю, — она подмигнула, когда он посмотрел на нее, смущенно нахмурившись. — Давай разобьем лагерь. У меня есть еще несколько мясных пирогов, которые мы можем разогреть.

12

Орек изо всех сил старался не показывать, что наблюдает за Сорчей, пока она готовится к предстоящему дню. Да, у него вошло в привычку бросать на нее взгляды каждые несколько мгновений — он говорил себе, что это для того, чтобы убедиться, что она в безопасности. Если это также подпитывало растущую в нем потребность просто видеть ее и взять любым доступным ему способом, так тому и быть.

Но на этот раз все было немного по-другому. Он затаил дыхание, пытаясь сдержать кривую усмешку, когда она села на бревно и начала надевать сапоги. Делая вид, что занят Даррахом, который не слишком любил, когда его игнорировали, и продолжал покусывать его пальцы, когда он отвлекался, Орек наблюдал краем глаза.

Ее стройная икра исчезла в обуви, а затем…

Она ахнула, стаскивая ботинок и переворачивая его.

Монетка упала в ее подставленную ладонь. Секунда, а затем Сорча фыркнула от смеха.

Надевая ботинок, она бросила на него восхищенный взгляд.

— Осмелюсь спросить, где остальные?

Орек просто пожал плечами, встал и поднял Дарраха к себе на плечо.

— Должна ли я беспокоиться о том, что весь день буду звенеть? — она рассмеялась, когда Орек поднял ее рюкзак, чтобы она просунула руки в ремни.

— Может быть, не стоит слишком быстро бежать по склону.

Смех Сорчи разнесся среди деревьев, когда они отправились в дневное путешествие, и Орек радостно заурчал, услышав его.

Однако к вечеру его хорошее настроение испарилось. Сорча нашла большую часть монет на ходу и положила их обратно в кошелек, но, даже отвлекаясь на это, она, казалось, тоже почувствовала его растущее беспокойство.

Сорча тихо шла рядом с ним, ее глаза были настороженными, она постоянно оглядывалась.

— В чем дело? — спросила она.

— Не знаю, — хрипло сказал он. Он не хотел быть с ней резким, но от ощущения, что за ними снова наблюдают, у него по спине пробежали мурашки. Хотя он и не был уверен, что кто-то прячется за деревьями, выслеживая их, он знал, что это хищник.

Он услышал ее резкий вздох, когда вытащил свой топорик из петли на поясе.

Едкий запах страха Сорчи рядом с ним пропитал воздух, но он ничего не мог сделать, чтобы успокоить ее, не тогда, когда его инстинкты не просто обострились, но стали сильнее, чем когда-либо.

За ними следили. Выслеживали.

И что бы это ни было, оно было гораздо опаснее, чем горстка людей-работорговцев.

Орек вдыхал всевозможные запахи, но преобладающим был запах страха Сорчи, и он ненавидел его. Он обжигал его легкие, и ему захотелось ударить по чему-нибудь кулаком.

Защитить. Уничтожить угрозу. Устранить. Защитить.

Ничто не мешало его обету, пока они продолжали идти через лес. Еще милю они прошли без происшествий, огибая рощу, держась деревьев. Снова найдя широкую реку, они оставили стремительные пороги слева от себя, а деревья справа.

Тишину нарушали только стук их ботинок по камням и журчание реки. Все животные затихли, подтверждая то, что он уже знал.

Он вытащил из-под капюшона дремлющего Дарраха и протянул щенка Сорче. Она прижала его к себе, ее рот вытянулся в тревожную линию.

Вскоре его сердцебиение присоединилось к журчанию воды и хрусту камней, и Орек напряг слух, стараясь отбросить грохот собственного пульса. Он сжал пальцы на рукояти топора и потрогал длинный охотничий нож, висевший у него на поясе.

Впереди берег реки упирался в высокий скальный выступ, прорезающий в реке неровную полосу. На его вершину взбирались деревья, а внизу камни были покрыты мхом, блестевшим в свете позднего утра, показывая, что перелезть через них невозможно.

Он увидел это и понял.

Это идеальное место.

Орек втянул в себя воздух и…

Каждая засада, с которой он когда-либо сталкивался, каждое мгновение мучений со стороны клана слились в одно мгновение — и сохранили ему жизнь. Нападение произошло быстрее, чем когда-либо прежде, сбив его в воду и разбросав камни, но инстинкт вовремя поднял его руку.

Орек отбил ножом топор, нацеленный прямо ему в голову.

Сорча закричала, когда Сайлас набросился на Орека, ощерив острые зубы и выставив конечности. Бритый череп следопыта сверкнул в дневном свете, отбросившем жуткие тени на его перекошенный рот.

Он обрушился на Орека подобно камнепаду, внезапному и разрушительному. Хотя он и был стройнее других сородичей, он все же был на полголовы выше Орека и использовал преимущество — свои более длинные руки и больший размер, чтобы загнать его глубже в воду.

Но Орек не прожил бы так долго, ничему не научившись.

Несмотря на то, что Сайлас был меньше других сородичей, он все равно сражался как орк.

Используя нож и топорик, Орек поймал топор Сайласа своим оружием, вывернув их с ужасающим металлическим скрежетом. Одним рывком он перекинул Сайласа через плечо и отправил топор острием в реку.

Сайлас с булькающим всплеском рухнул в воду, но через мгновение оказался на ногах, дав Ореку время только для того, чтобы встать между Сорчей и следопытом и крикнуть ей:

— Беги, черт возьми!

К его ужасу и разочарованию, она не двигалась, просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, сжимая Дарраха в одной руке и кинжал в другой.

Поймав равновесие, Сайлас обнажил клыки и вытащил из-за пояса ужасный кинжал.

— Ты был глуп, коротышка, — прошипел следопыт по-орочьи. — Никто не крадет у Крула.

— Любая оркцесса с радостью переспала бы с ним, — прорычал в ответ Орек. — Ему не нужен человек.

Не сводя глаз со следопыта, он быстро сбросил свой рюкзак.