Полураспад

– Огонь, батарея... комбат, мля, комбат...

А на него уставился умиленными глазами старичок в полушубке и валенках, в руке сумка, в которой возилась и кудахтала курица.

И Алексей, и Бронислава поначалу молча смотрели в пыльное окно вагона, где проплывали какие-то смутные тени. Потом она повернула голову и устало произнесла:

– Я тебя давно хотела спросить, ты вот умный, занимаешься зависимостью биологических сообществ от потребляемой энергии. Скажи, насколько для человеческого организма важна потребность в правде? В полной и безоговорочной, а?

– Не знаю, - поежился Алексей Александрович.

– Не знаешь...
– удовлетворенно сказала Броня.
– А что ты вообще знаешь? О себе, о близких тебе людях...

– Насчет мамы...
– с трудом начал выговаривать он.

– Жива-здорова, - спокойно ответила Броня.
– Она замечательная старушенция, все понимает. Мы с ней помирились.
– И с напором закончила: У нас дома будет мир и благоденствие.

"Она сумасшедшая, - тоскливо подумал Алексей Александрович.
– Зачем я ей нужен?.."

Зайдя в квартиру, Алексей Александрович словно вернулся в свою жизнь год назад. Только лицо у матери теперь все время было как будто в тени. Из-за большого платка, повязанного на седые волосы? О чем она думает? Винит сына? Втайне трепещет перед невесткой? Та ходит по комнатам, поднимая своим движением бумаги на столе и шевеля занавески на окнах, и громким голосом, от которого вибрирует что-то в голове у Алексея Александровича, рассказывает, какой замечательный санаторий "Загорье", весь в снегу, но муж сказал: дома лучше.

Сын Митя пожал протянутую отцом руку довольно сильно и, шмыгнув носом, попросил у матери двадцать рублей на покупку дискеты с новой компьютерной игрой. Бронислава дала деньги и позвала мужа и свекровь к столу, а там Левушкины увидели и красную норвежскую форель, и французское "Бордо", и много всякой другой вкуснятины...

Броня праздновала победу, а Алексей смиренно вкушал трапезу и криво улыбался. Только бы мать не расплакалась. Но мать повторила и раз, и два, как заклинание:

– Броня, я так рада, что вы с сыном любите друг друга. Семья - ячейка государства, это основа основ.

– Да!
– громко засмеялась Броня, поводя плечами и подпрыгивая на стуле - даже чашка в тарелочке перед ней звякнула.
– Ячейка! Я - чайка!..

"Она сумасшедшая..."

9

Миновал старый Новый год, а Алексей Александрович все ждал, когда же ему выдадут загранпаспорт и он полетит за рубеж, чтобы строить в Альпах международную Зеленую лабораторию с "Трубой очищения". Он уже написал в Швейцарию, что скоро прибудет.

Шуры больше рядом не было - ее забрала к себе Бронислава, договорившись с директором института Кунцевым. Ставку там ей дали в полтора раза больше. А Броне лучше, когда возможная соперница под боком. Как-то он встретил ее на улице, остановилась - как запнулась и быстро выговорила, краснея и оглядываясь:

– Простите меня. Она у вас такая замечательная... мне стыдно.

– Шура, да о чем вы?!
– Но она уже убежала.

Может, так оно и лучше.

С Галиной один раз случайно столкнулся в театре: шел с Брониславой по проходу между партером и амфитеатром, а навстречу - под руку со своим начальником Исидором Ивановым - она. Раскланялись и разошлись. В глаза она ему не посмотрела.

Всё! Надо работать. И больше ни на что не обращать внимания. Левушкина-Александрова в свое время очень хвалил академик Яблоков, умолял не обходить проблемы экологии. Кому, как не Алексею, с его двумя профессиями - физика и биофизика, - заниматься спасением живого на Земле? На Западе экология стала политикой, в правительствах побеждают зеленые. Ведь ВСЕМ людям понятно, что такое чистый воздух и чистая вода...

Кстати, если он на этом поприще прославится, Галина, может быть, иначе станет к нему относиться? Есть же циничная истина: женщину побеждают или деньгами, или славой. Для Савраскиной деньги вряд ли много значат. А вот слава... коварная штука...

Но как же нажать на работу? В голове мороз...

И вновь вмешалась судьба.

Утром в лабораторию заявился странно знакомый человек, узколицый очкарик в расстегнутой куртке и свитере, в потрепанных синих джинсах.

– Здрасьте, господа, - поздоровался гость, и Алексей тут же вспомнил: именно этот субъект приезжал на "Жигулях" требовать подаренные Севастьяновым деньги обратно.

"Господи, отдохнули и решили по-новой меня дергать?"

Алексей Александрович растерянно предложил гостю стул и не сразу понял, с какой целью тот явился. Наконец дошло: ему предлагают работу, и она каким-то боком связана с одной из полушутливых идей Левушкина-Александрова, высказанной на семинаре психологов и биологов в прошлом году: схожие типы лиц всего живого.

– Это же сбор компромата?

– Нет, сбор психологических портретов. Именно с вашей точки зрения. Плюсы и минусы, уязвимые места - с точки зрения биофизика... даже психобиолога. Кто похож на овцу, кто на крокодила... ха-ха.

– Вы шутите? Чтобы обзывать, что ли?

Гость укоризненно посмотрел на Левушкина-Александрова.

– Алексей Александрович, вы уж не держите нас за полных олигофренов. Здесь потоньше материя. Мы вам будем показывать фотографии или даже видеозаписи выступлений отдельных граждан...
– И, упреждая возражение профессора, быстро добавил: - Кстати, я ушел из бизнеса и сейчас работаю помощником губернатора. А зовут меня Борис Борисович Касаткин.
– Он помолчал, давая возможность Алексею Александровичу усвоить новость. Для представителя власти он был одет довольно небрежно, хотя и выбрит гладко, благоухал хорошим парфюмом, на пальце рубин в крохотной серебряной корзиночке. Войдя, поставил на пол кейс из румяной настоящей кожи.
– Теперь вторая ваша мысль. Однажды вы сказали, что хороший психолог даже по фотографии может определить, каков человек. Например, боится темноты, ему душно в бору, брезгует брать в руки газеты... А этот любит черненьких маленьких женщин, хотя из честолюбия наверняка женат на высокой блондинке... беря во внимание типаж и выражение лица...

– Да я просто дурака валял.

– На симпозиумах дурака не валяют. В любом случае мы пришли к выводу, что в ваших прогнозах что-то есть. Помните? "Втайне любит реалистические картины художников, а покупает современных формалистов... Сентиментальный осел... Большой лести боится, а мелкую, бытовую, любит..." Короче, налицо раздвоенная жизнь нашего современника.

Алексей Александрович с изумлением смотрел на посетителя. И медленно холодел. Нет, его не разыгрывают. "Нежели власть заключила договор с теневой экономикой? Или это теневая экономика в лице Касаткина пришла к власти? Но если они выжили толкового мэра, помогавшего мне, они враги мои?"

Алексей Александрович растерянно спросил:

– Но зачем вам копаться в характеристиках? Если бы вы остались работать в финансовой сфере - понимаю: кому давать кредиты, кому нет. А власть всегда права, с нее взятки гладки.

Касаткин рассмеялся, поправил очки. И снова вернул на свое узкое лицо унылое выражение, как если бы проглотил какую-то дрянь. Он был похож на козла.

– Видите ли...
– Гость словно замялся, не решаясь сказать, но Алексей Александрович знал цену этим паузам. Люди с такими глазами никогда лишнего не говорят.
– Видите ли, мы не можем позволить себе прямой сбор информации о наших оппонентах. Сейчас такие злые СМИ...
– Он дважды коротко улыбнулся синеватыми зубами.
– Но мы хотели бы создать портрет нашей элиты. Разумеется, там будут и так называемые объективные данные, то, что известно всем. Но вас-то мы просим угадать некие мелочи... Например, какие цветы человек не переносит...