Полюс холода

Гуляли допоздна. Сначала гости косились на пришельца, но потом словно забыли о нем и еще энергичнее налегли на напитки, в которых не было недостатка. Кун сидел за отдельным столиком. Напротив него расположился Ошлыков. Он усиленно подливал старику.

— Скажи-ка, друг Кун, как ты попал в Голубую долину?

— Ходил, ходил и пришел…

— Кто тебе тоннель показал, друг Кун?

Подвыпив, Кун любил немножко прихвастнуть. Вот и сейчас, показывая на свою грудь, говорил:

— Моя все знай, Кузя, все! Голубая долина моя командира прятал, командира хоронил. Там, — показал охотник рукой на окно, — командир спи. Кун смотреть хочет, как он спи.

— Кроме тебя, еще кто-нибудь знает о Голубой долине? — допытывался Ошлыков.

— Один Кун знай, зачем другие знай?

Ошлыков облегченно вздохнул и налил собеседнику спирту.

— Пей, Кун!

— Кузя хороший, Кузя не говори про медведя. Кун спасибо говори Кузе.

— Давай выпьем за дружбу, — предложил Ошлыков. Он чокнулся и выпил. Запив квасом, сказал: — Сколько лет прошло, как я спас тебя от медведя, а тайну не выдал! Ни один охотник не знает, как ты лежал под медведем. Вот какой я человек, Кун.

— Ай, Кузя, ай, Кузя! Хороший человек.

— А Кун будет хорошим?

— Будет Кун хорошим.

— Дай мне слово, что ты никому не скажешь о Голубой долине.

— Кун дает слово Кузе. Тайна остается тут, — зверобой приложил руку к своему сердцу.

— Помни же, Кун! Я тебе верю, — сверля глазами Куна, сказал Ошлыков.

Старый охотник уехал с заимки через три дня. Ошлыков проводил его до тоннеля. Он был уверен, что Кун никому не скажет о Голубой долине. Слово и дружба охотников ценились высоко. Уехали и гости с Алдана. Когда дом опустел, Ошлыков сказал дочери:

— Онисиму ты приглянулась. Хватит отцов хлеб есть.

На будущий год сыграем свадьбу.

Глава восьмая ПРАЗДНИК ВЕСНЫ

Утром Первого мая Надю разбудил громкий стук в дверь. Накинув халат, она вышла в переднюю и увидела чем-то взволнованную дежурную из теплицы.

— Что случилось? — тревожно спросила Надя.

— Цветут, — и молодая эвенка по-детски широко улыбнулась. — Цветут! — еще раз повторила она с такой гордостью, будто сделала какое-то величайшее открытие.

Через полчаса Надя входила в теплицу.

Ее встретило зеленое море растений. На Волге или на Украине, где природа щедрее и ласковее, где многое принимается как необходимый дар природы, Надя при виде зелени никогда не испытывала такой радости, как в эти минуты. Здесь, на Полюсе холода, где еще держались крепкие морозы и кругом лежал снег, каждая победа над природой доставляла молодому агроному большое удовлетворение.

Надя переходила от одного стеллажа к другому. Зеленые стебли вились на сошках и, переплетаясь между собою, загромождали проход. Вот и огурцы. Цветы желтые и нежные. Вкрапленные в зеленый ковер листвы, они горели неугасимыми огоньками. Надя подбежала к ним и, раскинув руки, уткнулась головой в растения.

К одиннадцати часам в селе все уже знали новость.

— Цветет! Цветет! — повторяли эвены и якуты.

— Цветет! Цветет! — говорили ребятишки и старики.

Люди улыбались, поздравляя друг друга с праздником, и после небольшого праздничного митинга почти все двинулись к теплице посмотреть диковинные растения, у которых цветы яркие, как пламя охотничьих костров. Надя, прежде чем впустить посетителей, поставила вдоль стеллажей дежурных из членов овощеводческой бригады.

Старый Кун вошел в теплицу одним из последних. В нос ему ударил сладковатый запах зелени и влажного воздуха. «Много травы», — подумал он, оглядываясь вокруг. Его все удивляло: и то, что среди зимы он увидел лето, и дежурные женщины, которые с независимым видом расхаживали между трехъярусными стеллажами, и обилие растений.

Охотники и оленеводы следовали за Дьяковым и Надей, молча слушали их объяснения. Возле одного из стеллажей Надя выдернула редиску и высоко подняла над головой.

— Редиска — раздались радостные голоса.

Кун задержался у стеллажей и долго рассматривал зеленые листья редиски. Оглянувшись вокруг, выдернул один корень. Он походил на те, какие вчера выдали колхозникам авансом на трудодни. Куну досталось два килограмма, и он не знал, что с ними делать. Старухи как раз не было дома, гостила в Оймяконе, пришлось обратиться к Наде. Та явилась и приготовила редиску со сметаной. Куну редис понравился, и он ел его с аппетитом. И сейчас, разглядывая корнеплод, зверобой одобрительно воскликнул: «Ха!» Он хотел было уже последовать дальше, как услыхал звонкий голос Ирины: — Здравствуй, дедушка Кун!

— А, стравствуй, стравствуй, белка, — обрадовался старик. — Ходи редес кушать. Редес, ой хорошо, белка!

Проводив родителей на Алдан, Ирина выехала в Комкур утром тридцатого апреля. Снегопад помешал вовремя добраться до села. Пришлось переночевать на заготпункте.

В Комкур Ирина попала после митинга. Остановилась у Нади. Распрягла оленей, накрошила им хлеба, занесла в дом небольшой узелок с одеждой и пошла искать подругу.

Старый Кун был рад встрече и, показывая головой на зеленые побеги, повторял Ирине одно и то же:

— Редес хорош, белка… Ой, хорошо редес.

— Да, хорошая редиска, дедушка Кун. У меня тоже будет редиска.

Ирина вместе со старым охотником обошла теплицу. С Надей она встретилась только у выхода.

— Ируша! А я тебя вчера вечером ждала. Почему задержалась?

— Снег помешал. Пришлось заночевать на заготпункте.

Ирина была смышленая и любознательная девушка. Грамоте ее научила мать. У Нади она брала книги, они раскрывали перед ней иной мир, чем тот, в котором жил ее отец и она сама. Но в книгах не все было ясно. И, встречаясь с Надей, Ирина часами расспрашивала ее о городах, о театрах, о Мавзолее на Красной площади, о морях и океанах. Через некоторое время накапливались новые вопросы, и она, приезжая в Комкур, вновь и вновь расспрашивала Надю.

— Ну что же мы стоим? — сказала Надя, снимая с себя халат. — Пойдем ко мне обедать.

Ирина кивнула головой и вслед за Надей вышла на улицу.

Около клуба девушкам повстречался Лагутин. Он был одет щеголевато: в новых фетровых бурках, хорошо сшитой дохе из шкурок оленят и серой каракулевой шапке. Как всегда, сверкая зубами в улыбке, он картинно поздоровался и пригласил девушек на завтрашнее спортивное состязание.

— В числе участников — ваш покорный слуга, — сказал он, галантно поклонившись.

— Очевидно, собираетесь все призы завоевать?

— Мои призы — ваши призы, Надежда Владимировна.

Надя промолчала и быстро пошла вперед. Ирина догнала ее и подхватила под руку. Она оглянулась назад. Лагутин смотрел им вслед.

— А ты, Надя, сама все призы забирай.

— Как же я это сделаю, милая Ирушка?

— Будешь участвовать в бегах…

— Где же оленей взять? Это одно. Кажется, женщин не допускают на гонки….

— Глупости! — еще горячее заговорила Ирина. — Оленей у меня возьмешь.