Полюс холода

Наконец летчик сбавил газ, машина скользнула по земле, подпрыгнула, опять скользнула и покатилась на колесах.

— Будем припухать, — невесело улыбнулся пилот. — В скверное положение попали.

Ветер свирепствовал.

Алексей долго всматривался в серую мглу, но ничего не мог разглядеть. Вокруг все кружилось и вертелось.

— Вы знаете, где мы приземлились?

— Возле озера Эльге. Хотя места и глухие, но я не первый раз приземляюсь здесь. Давайте крепить самолет.

— Вот тебе и Полюс холода, — проворчал Алексей, вылезая из самолета.

…Пурга застала Лагутина недалеко от озера Эльге. Доехав до хорошо защищенной от ветров впадинки, он распряг оленей и развел костер. Охотовед возвращался из Сусумана и уже шестой день находился в пути. В этом обросшем бородой человеке никто не узнал бы всегда подтянутого, лощеного охотоведа.

После майских праздников Лагутин взял командировку и на некоторое время скрылся из Комкура. Он не мог примириться с мыслью о своем поражении на гонках. А сознание, что его победила женщина, наполняло душу горечью. Надя теперь казалась ему недосягаемой. Вернувшись с состязаний, он заперся у себя дома и три дня никуда не выходил. Чем он занимался и как коротал время — для всех оставалось тайной. На улице его увидели на четвертый день. Он по-прежнему сверкал улыбкой, был надушен и выбрит. Побывав у Дьякова, съездил в Оймякон и вскоре после этого уехал.

Лагутин подбросил в огонь дров. Языки пламени веселее заплясали вокруг котелка с чаем.

Черная собака подняла морду и навострила уши.

— Лежи, лежи, Буйвол!

Овчарка глухо зарычала и вскочила на ноги.

Лагутин прислушался: сквозь вой ветра доносилось гудение мотора. Постепенно звуки нарастали и потом вдруг оборвались. Буйвол несколькими прыжками скрылся из виду. Лагутин на всякий случай проверил оружие и пошел за собакой. Метрах в двухстах кустарники поредели, и Лагутин вышел к озеру. Лед уже оторвался от берега, но был еще гладок и тверд. Сквозь снежную мглу на прибрежной полосе земли виднелись контуры самолета. Буйвол посмотрел на хозяина своими желтыми глазами и вильнул хвостом, словно давая понять, что, мол, ничего не надо опасаться. Лагутин направился к самолету.

— Здравствуйте, — сказал он, вынырнув из пелены снега.

Алексей вздрогнул и поднял голову.

— Здравствуйте, — ответил он не сразу.

Лагутин осмотрелся. Ветер дул нещадно. Мало защищал и брезент, навешенный на крыло самолета. Снежный шквал, заметая, пригибал пламя примуса. Лагутин представился.

— Географ Соснин, — в свою очередь отрекомендовался Алексей. — Погода у вас не балует людей.

— В горах спокойно, — сказал Лагутин. — Но здесь…

Он не успел закончить фразу, как ударил порыв ветра и сорвал брезент. Чайник упал, и вода разлилась. Примус погас.

— В двухстах метрах отсюда у меня горит костер, пойдемте туда, там нет ветра, — пригласил Лагутин.

В ложбине было тихо. Подбросив охапку дров, все трое поудобнее устроились у огня. Вскипел чайник, Алексей развязал рюкзак и выложил на брезент консервированное молоко, банку куриного филе и эмалированную кружку. Лагутин принес банку засахаренных лимонов, вареную оленину. Свои запасы выложил и Левченко.

Плотно закусив, занялись чаем. Лагутин копался, пытаясь открыть банку с лимонами.

— Одну минуту, — сказал Алексей и полез за ножом в один из накладных карманов рюкзака. Он, выложил на брезент содержимое обоих карманов, но ножа в них не оказалось.

— Простите, что это у вас за ключ? — спросил Лагутин и потянулся, чтобы взять его в руки.

— С этим ключом целая история, — сказал Алексей, засовывая вещи обратно.

— Весьма и весьма оригинальная работа, — заметил Лагутин. — У меня коллекция ключей. Толк в них я понимаю. Но такого у меня нет. Продайте!

— Не могу! Это пароль, — и Алексей рассказал, при каких обстоятельствах он получил ключ.

— Я знаю одного Куна. Охотник первейший.

— Вы меня познакомьте с ним, — попросил Алексей, засовывая ключ в рюкзак.

Лагутин кивнул головой.

Ветер на озере стих к вечеру. Можно было лететь.

Короткий разбег — и машина в воздухе. Лагутин сделал рукой прощальный жест. В ответ Соснин кивнул головой.

Самолет, набирая высоту, уходил на запад. Лагутин долго еще стоял на льду, уставившись в серое небо. Сердце тревожно билось. Буйвол смотрел вслед скрывающемуся в облаках самолету и слегка скулил.

— Пошел вон! — злобно крикнул Лагутин.

Самолет летел над скалистыми вершинами, сжимавшими долину Индигирки.

Алексей глянул вниз.

Под крылом тянулась темная масса лесов, взбегающих к перевалу. Чем дальше в горы, тем ближе становились пушистые макушки лиственниц.

— Оймякон! — сказал летчик в микрофон.

С большой высоты поселок казался расположенным на дне каменной чаши, разрезанной надвое Индигиркой. А вокруг, насколько может охватить взгляд, простирались горы.

Самолет пошел на снижение.

Глава девятая ДИВЕРСИЯ В КОЛХОЗЕ

В Оймяконе было начало лета. По Индигирке прошел ледоход. Ее берега ярко зеленели молодыми побегами ивы. Но в затененных местах еще лежал снег.

Алексей, ожидая начальника экспедиции профессора Валентина Васильевича Цинченко, бродил по окрестностям Оймякона. В небольшой долине, куда он случайно зашел, на северном склоне хребта его внимание привлекли сугробы снега. Они полыхали, как утренняя заря, переливаясь то ярко-красными тонами, то нежно-розовыми, то темно-малиновыми. Алексей приблизился и, нагнувшись, взял горстку снега. Ничего необыкновенного! Снег как снег… белый. Но кругом на всем участке по-прежнему горело пламя.

Алексей хорошо знал по литературным источникам причины этого явления: снег окрашивали солнечные лучи, преломленные в потоках тяжелого воздуха, но то, что он увидел в долине, поразило его.

Через несколько дней в Оймякон прилетел профессор Цинченко. Захватив необходимое для экспедиции оборудование, Цинченко и Соснин на катере отправились в Комкур, где непосредственно должны были приступить к своей работе.

На берегу реки в Комкуре встречать катер собралась большая толпа. Цинченко первый соскочил с катера и, пожимая руку стоявшей впереди молодой женщине, кивая головой, поздоровался с собравшимися.

— Знакомьтесь, — беря за локоть Алексея, сказал Цинченко. — Надежда Владимировна Каштан, мой заместитель.

— Каштан?.. — удивился Алексей, пожимая руку Нади.

Оба смущенно смотрели друг на друга.

— Чему вы так удивились? — спросила Надя Алексея, когда он и Цинченко отправились в правление колхоза.

— Когда я получил ваше приглашение в экспедицию, никак не думал, что Каштан — это женщина, и тем более — давно знакомая, — ответил Алексей.

— А если бы знали, не поехали бы? — живо спросила Надя.