Полюс холода

— Редис горит!

— Это теплица! — воскликнула Надя и бросилась к двери.

На окраине села полыхало зарево пожара.

Профессор Цинченко приехал в экспедицию не один. Четырнадцатилетний сын Гриша давно уже упрашивал отца взять его в какую-либо экспедицию. Профессор долго не соглашался, но потом все же уступил.

По приезде в Комкур Гриша познакомился с одногодком Ваней Дьяковым, сыном председателя колхоза. Мальчики целыми днями бродили в окрестностях села, охотились, удили рыбу.

В тот самый вечер, когда Цинченко проводил совещание, они пошли на реку. Ночи стояли светлые, клев был хороший. Друзья обычно ловили рыбу за теплицей, где течение реки было медленнее, берега заросли ивняком. Здесь-то мальчики и просиживали с удочками вечерние часы.

На этот раз друзья очень удивились, увидев на реке за теплицей Человека, удившего рыбу. Гриша и Ваня переглянулись и молча пошли вперед. Заслышав шаги, человек повернул голову и добродушно что-то сказал по-якутски. Гриша посмотрел на товарища. «Извиняется, что занял чужое место», — перевел Ваня слова незнакомца.

— Устроимся как-нибудь все трое, — примирительно сказал Гриша.

— Что ты так смотришь, молодой человек? — на русском языке спросил рыболов.

— А вы не наш, не комкуровский, — заметил Ваня.

— Верно, не комкуровский, — согласился старик. — Я из «Зари», пастух, возвращаюсь домой.

Пастух из колхоза «Заря» рассказал ребятам, какая рыба водится в реке, когда и на что ее лучше всего ловить. Потом он помог сварить уху, вскипятить чай. К чаю пастух открыл банку молока. Получилось совсем хорошо. Гриша никогда с таким аппетитом не ел. Когда чуть стемнело, пастух распрощался с ребятами и ушел.

Гриша и Ваня подбросили в костер охапку дров и снова уселись. К полуночи рыба перестала клевать. Ребята смотали удочки и направились домой. Тропинка кружила среди кустарника. В такт шагам позвякивали котелки в руках. Оба молчали.

— Смотри! — вдруг крикнул Ваня.

Ребята выскочили из зарослей и увидели, как вихрастые языки огня лизали теплицу.

— Бежим!

Гриша выплеснул рыбу и побежал за Ваней. Оба одновременно взбежали на горку и оказались перед горящей теплицей.

— Я в колхоз! — сказал Ваня.

Гриша понял товарища. Возле дверей он нашел пожарное ведро и, зачерпнув воды из чана, плеснул ее на огонь. Пламя взметнулось вверх. Гриша вновь зачерпнул воды и плеснул в бушующий огонь. Вдруг в дверь теплицы изнутри застучали. Гриша на мгновение растерялся. Надо было спасать человека, оказавшегося в большой опасности. Но как это сделать? Дверь была защелкнута на крючок и вся охвачена пламенем. Гриша, накинув на голову стеганую куртку, подбежал к ней. Его обдало жаром, и дымом. Снять защелку не удалось.

Человек в теплице продолжал стучать. Сквозь завывание и потрескивание огня отчетливо доносился крик женщины.

Под грибком, где находился пожарный инвентарь, Гриша увидел багор. Он схватил его и начал бить им по защелке. Удар! Еще удар! Наконец защелка поддалась, дверь раскрылась, и сквозь пламя, закрыв лицо руками, выскочила женщина.

В это время подбежали люди с пожарным насосом. Быстро растянули шланги и сильной струей воды начали сбивать пламя. Скоро из села прибежало много народу с ведрами.

Пока тушили пожар, на другом конце села, прячась в тени домов, осторожно крался человек. Он дошел до правления, оглянулся и юркнул в открытую дверь.

В комнате никого не было. Вошедший подошел к вещам членов экспедиции и приподнял первый рюкзак. Быстро расстегнул накладные карманы и выложил оттуда содержимое, но тут же сложил обратно, отнес рюкзак на место и взял второй. С ним он проделал то же самое. Но, видимо, того, что искал, не находил. Человек торопился, небрежно застегнул рюкзак и взялся за третий. Потом быстро осмотрел тумбочки, выругался и поспешил к выходу.

Первым в правление вернулся Алексей. Лицо у него почернело от копоти. Сначала он не обратил внимания на беспорядок в комнате. И только после того как умылся и пошел за полотенцем, заметил, что вещи лежали не в том порядке, в каком они были оставлены.

«Кто-то здесь был в наше отсутствие», — подумал он.

Пришел Цинченко. Пересмотрели все вещи. Вор ничего не тронул.

— Странно! — заметил Цинченко.

— Вот именно… — согласился Алексей.

Лагутин появился в Комкуре на следующий день после пожара. Он посетил председателя колхоза и агронома, выразил свое сочувствие, негодовал на злодея, осмелившегося совершить черное дело. Встречаясь на улицах с охотниками, Евгений Корнеевич не улыбался, как раньше, а печально вздыхал и качал головой. В селе, кажется, не было человека, который бы переживал пожар больше, чем охотовед.

С Алексеем Лагутин поздоровался как старый знакомый и обстоятельно рассказал о всех дорожных мытарствах, которые ему пришлось испытать.

— После того как вы улетели, опять поднялся ветер. Пришлось еще сутки задержаться на озере. — Лагутин посмотрел на Соснина и, словно что-то припоминая, спросил: — Помните, я говорил вам о коллекции ключей?

— Да, — кивнул головой Алексей. — Откровенно говоря, я не понимаю вашего увлечения, но любопытно взглянуть.

— Так пойдемте.

Дом, в котором жил охотовед, был построен фундаментально, и он понравился Алексею.

— Жить можно, — согласился Лагутин. — Присаживайтесь, Алексей Григорьевич, — так, кажется, вас по батюшке величают?

Лагутин поставил на стол редис в сметане, холодную оленину и сыр, достал из буфета голубой пузатый лафитник и две стопки, тоже голубого цвета, наполнил их вином.

— Приятно встретиться в этой дыре с культурным человеком. Можно поговорить, помечтать… Не так ли, Алексей Григорьевич?

Не дожидаясь ответа, Лагутин продолжал:

— Для меня встреча с вами — истинное удовольствие! Давайте по стопке.

— Спасибо, Евгений Корнеевич, не пью.

— Ну, как хотите. А я пропущу одну.

— Евгений Корнеевич, где же ваша коллекция ключей? Покажите.

— Пожалуйста, вот сюда, Алексей Григорьевич, — пригласил Лагутин.

Комната, в которую вошел Алексей вслед за хозяином дома, была маленькая. На полу лежала большая медвежья шкура с головой. Во рту медведя — пепельница. Стены от потолка до пола были затянуты шкурами. Мебели в комнате не было, оттого она выглядела более просторной и светлой. На одной из стен на гвоздиках висели ключи. Первый ряд начинался в двадцати — тридцати сантиметрах от пола, а верхний вплотную примыкал к. потолку. Ключей было много, и среди них немало самой причудливой и замысловатой формы. Один походил на куриное яйцо, другой — на браунинг, третий — на изогнутую змеиную головку с вытянутым жалом. Лагутин показал Алексею царь-ключ и гном-ключ. Первый имел в длину двадцать девять сантиметров и весил около килограмма, второй, изготовленный из золота, весил едва полтора грамма и в длину не доходил и до одного сантиметра.