Порочный

Лучше узнать правду сейчас, пока эмоции не взяли верх, чем потом страдать от разбитого сердца и сожалений.

Сделав глубокий вдох, беру себя в руки. Каждый шаг к Коллу давался с трудом, но и не могла позволить себе отступить. Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно сравнивать себя с другими. Возможно во мне говорит шампанское или я устала от вечного страха. Как только подошла к группке мужчин, Колл заметил меня, на его лице появилось тепло, которое мгновенно растопило мои сомнения.

— Привет, Кэтрин, — сказал он, его голос был полон обаяния. — Как тебе вечер?

Млечное волнение нарастает где-то глубоко внутри. Слова Рины и Анны звучали в моей голове, как мантра, поддерживая и воодушевляя. Я ответила ему с улыбкой, стараясь говорить уверенно.

— Всё прекрасно. Особенно теперь, когда увидела тебя. Познакомишь нас? — киваю двум курицам в знак приветствия.

Колл посмотрел в сторону рыжих девушек, его выражение лица немного изменилось, но вскоре он вернул мне свой тёплый взгляд.

— Конечно, это Лора и Моника, — произнёс, слегка наклоняя голову. — Обе работают в соседнем офисе, приехали работать.

Ага, вижу, каким местом они работают.

— Колл, ну что ты такой скромный, мы же знаем, что было между нами, — её костлявая рука легла на плечо мужчине.

— Ничего не было, — уверенно ответил Колл, отводя ее руку.

Мне стало неловко, когда он меня представил. Они бесстыдно сверлили меня взглядами, в момент решила, что не поддамся их восприятию о себе. Моника, с поднятой бровью, произнесла:

— Приятно познакомиться, Кэтрин. Ты, кажется, знаешь, как выглядеть на все сто.

Моника, что-то прокомментировав, буквально расцвела, а Лора, морща нос, снова наклонилась к Коллу, пытаясь привлечь его внимание. Я ощутила легкое возбуждение: если он отверг их флирт, то, может быть, у нас действительно есть шанс. Чувство конкурентности постепенно уступало место надежде.

— Кэтрин, ты отлично выглядишь! — вдруг произнесла Лора, её голос полон фальши и яда. — Мы думали, Колл предпочитает девушек более… миниатюрных.

Хотела ответить, но, почувствовав, как вены наполняются жаром, перебила себя, понимая, что реагировать на провокации не стоит. Лучше всего будет просто улыбнуться и показать уверенность в себе.

Смех раздался из-за моих плеч, уверенность возвращается на место.

— Спасибо, я стараюсь, — ответила я с лёгкой усмешкой, переводя взгляд на Колла. — Ему всегда нравится хорошее общество.

Колл, казалось, наслаждался моментом, в то время как Лора принялась флиртовать с ним, но это уже не вызывало у меня такой паники. Ведь я сделала шаг навстречу себе, и в этом было главное.

Анна и Рина подошли к своим мужьям, что-то обсуждая и подглядывая за этим спектаклем.

— Дамы и господа, прошу занять все свои места, начнем наш аукцион, — приятный бархатный голос ведущего отвлек всех присутствующих. — Напоминаю, что все вырученные средства пойдут в детские дома.

Глава 18. Кэтрин

Зал наполнился напряжением, впереди загорались огни, направленные на сцену. Старалась сосредоточиться на голосе ведущего, когда вновь ощутила на себе взгляд Колла. Он сидел, закинув одну руку на мой стул, с выражением, которое выдавало лёгкое утомление.

— Итак, начинаем с первого лота! — произнес ведущий, зал замер в ожидании. Смотрела на меняющиеся лица вокруг. Женщины оживились, как цветы на солнце, а мужчины с интересом ожидания.

Первым лотом оказалась картина художника экспрессионизма. Несмотря на разнообразие ярких цветов, вызывала лишь уныние, пока я внимательнее не вгляделась в лицо девушки, тут же появилось совершенно другое чувство. Чувство животного страха. Девушка с шоколадными волосами, смотрящая вниз, такая покорная, будто уже простилась со своей жизнью.

Но на картине была я. Та же одежда, что и в день похищения.

В зале снова воцарилось напряжение, когда ведущий объявил старт торгов. Дикий страх начинает медленно подниматься из недр души, обвиваясь холодными пальцами вокруг сердца. Из-за спин числа зевак доносились тихие разговоры, смешанные с шёпотом любопытства. Голоса слились в единое мракобесие, и я задалась вопросом, много ли людей понимают истинный смысл этой картины. То, что это было на самом деле.

Эдди. Чёртов психопат, только он мог нарисовать её.

Колл неустанно наблюдал за мной, его взгляд был тяжелым, как свинец. Что он думал? Заинтригован или обеспокоен? Я и сама не знала, как оценить эту картину, этот кусочек потерянной жизни, отображенной на холсте в ярких оттенках, но с таким гибельным подтекстом.

Моя рука инстинктивно потянулась к плечу в поисках поддержки. Сцена превращалась в театральное представление, и каждое слово ведущего казалось мучительным.

Анна с Мэттом, Алистар и Рина уже смотрят на меня во все глаза в поисках ответа. Мне нечем дышать, когда ведущий заводит разговор о художнике, который планировал приехать сюда, вдруг не смог, но он записал видео для своей модели, которая находиться тут.

Словно отрезанная от реальности, вслушивалась в слова ведущего, но голова кружиться и это точно не из-за шампанского. Пыталась сосредоточиться, но руки холодели. Внезапно зазвучал голос Эдди, запечатленный на экране. Его слова были равнодушны, но в них было ощущение надвигающегося катастрофы.

— Привет, моя муза, — раздался его голос, заставив меня вздрогнуть. — Ты всегда была столь идеальна в своей покорности. Это вдохновляет.

Зал замер, как будто все дыхание остановилось, когда его холодный голос заполнил пространство.

— Я всегда искал правду в искусстве, — произносил Эдди, и его слова, казалось, обвивали душу, вызывая мурашки по коже. — Каждая линия — это часть моего видения, часть твоего страха. Это история о жертве и преследователе, — произнес он, и зрители замерли. — Я обращаюсь к вам, зрители, чтобы вы почувствовали, пережили это вместе с ней. Она не просто персонаж, она живая.

— Ты знаешь, о чем он говорит?

— Не сейчас, Анна, — вмешалась Рина, переводя взгляд с Колла на Эдди, потом на картину и меня.

Я снова оказалась в том худшем кошмаре, где реальность сплелась с воспоминаниями. Образы прошлого вернулись, как призраки, нанося удары по моему сознанию. Вспомнила его жестокие слова и холодное равнодушие, когда он запер меня в темном подвале. Образ девушки на картине расплылся в глазах, превратившись в отражение моих собственных страха и отчаяния.

Колл, наконец, оторвал взгляд от меня лишь на секунду, посмотрев на экран, его глаза, полные гнева, готовы были сжечь экран вместе с говорившим.