Посланник

– А вы что думаете, Петр Степанович?

– Полагаю, что Олег Игоревич прав.

Михайлов нахмурился, раздумывая, закурил новую сигарету, побарабанил паль-цами по столу.

– Раньше, господа, структура такая была, - начал говорить Михайлов.
– ОБХСС называлась. Так вот, они и то лучше соображали. А вы рассуждаете, как полицейские БЭПники. С их точки зрения вы все правильно сформулировали. Может вас, господа, в полицию перевести? Так я это одним звонком решу и для обоих сразу. Приехать прошу - они ерепенятся. Полковник - я все-таки генерал, не забывайтесь.

Синицин подскочил, выпрямился в стойку.

– Так точно, товарищ генерал, извините.

– Садись, не отчитывать тебя пригласил, но внушение вижу необходимо. Кто в Индии самолет пытался приобрести, что за группировка, клан или что там еще? И вы счи-таете, что они с начальником цеха выйдут на переговоры? Или с местным директором завода? Да он такой же маленький человечек, как и цеховик, только денег отхватил бы чуток побольше. А вот руководитель авиакорпорации мог выйти с такими вопросами за рубеж. Или на него могли выйти. Кто-то, возможно, и выше вопрос этот курирует. Но, эти лица вам не по зубам, полковник. Возможно и директору, которого вынудят закрыть глаза на некоторые вещи. Не способствовать, нет, а проявить бездействие. И окажется по-вашему - сядут начальник цеха с местным директором да начальником особого отдела, а вся верхушка на свободе останется. Все гниды махровые пировать и жировать будут, вы какую-нибудь медальку получите. Это что - государственный подход к делу? Я бы не ме-дальку вам дал, а наказал по самое нехочу. Бездействие - тоже один из видов преступного деяния. Так что план вашей работы, полковник, не корректировать - заново создавать на-до.

Михайлов закончил монолог, вышел из кабинета попросить Ирину принести им чай, вернулся.

– Слушаюсь, товарищ генерал, план работы заново сделаю с учетом ваших заме-чаний.

Михайлов усмехнулся.

– Олег Игоревич, ты меня раньше Шефом звал - вот и зови так, не надо этих гене-ральских примочек. А план, будь добр, сделай. А мы с Суманеевым сейчас на аэродром и в Москву.

– Надо бы, Шеф, уже с планом к директору.
– Суманеев не стал называть Михай-лова по имени отчеству при полковнике, который и не знал имени.

– А я не к директору, Петр Степанович, меня Президент ждет. Хочу попросить его дать указание генеральному прокурору и суду, чтобы вам хотя бы не мешали. Чтобы исключить ситуации, когда факты есть, а санкцию не дают. Кое-какие вопросы еще обсу-дить. Страну надо поднимать - в Америке предвыборная гонка скоро начнется. И если победит не Барак Обама, а Ромни, то у последнего враг номер один - Россия. Чем это закончится - неизвестно, но готовыми быть надо ко всему. Шире думайте, господа, глобальнее, не в полиции служите, хотя не хочу обидеть и эту организацию.

Суманеев и Синицин как-то подтянулись даже, почувствовав важность происхо-дящего. А Михайлов продолжил:

– Мой совет вам, полковник - никакой ревизии на заводе не назначать, никаких действий, связанных с хищением, не проводить.
– Михайлов видел, как удивленно и не-понимающе воспринимает его слова полковник.
– Пока не проводить. Ревизия в цехе, на заводе начнется. И начнется завтра же, но без вашей инициативы. Я говорил уже, что с генеральным конструктором хотел скорректировать производство истребителей в новой модификации. А для этого нужно знать, сколько деталей, оборудования, приборов завезе-но, сколько израсходовано уже. Ревизия начнется, но с подачи генерального конструктора, а вы, полковник, должны подключиться и своих ревизоров всунуть, владеть ситуацией и направлять ее в нужное русло. Не понравится это некоторым, но что делать - объективная необходимость. Засуетятся преступники, засуетятся, ошибки станут допускать, а вы их ловите, эти ошибки, фиксируйте. На заводе вам побывать надо. Легенда, собственно это не легенда, а часть действительности, поиск пропавшего Лугового. Начальник особого отдела не хухры-мухры - копать будете наступательно, активно, жестко. Конечно прихватите и побочные, якобы, вопросы. Но красной чертой должна для всех пройти одна нить - поиск Лугового. Надеюсь, о его задержании на заводе не знают?

– Не знают, Шеф.

– Проследите за этим, полковник, жестко проследите, информация не должна уй-ти. Преступники должны знать - ревизия идет, следственные действия ФСБ проводит, но это не направлено на хищение истребителей. Они прекрасно поймут, что в этой водице могут и их делишки всплыть, но станут обрубать концы более решительно и не аккуратно. Контроль надо установить жесткий на заводе, видеонаблюдение особо не прячьте, часть не прячьте, недоверие выразите местным чекистам. Не им в глаза, а начальнику цеха, например, директору завода. Наверняка необходимо станет какие-то документы уничтожить преступникам, а это многократно сложнее становится. Но маленькую щелочку оставьте и ждите, кто-то все равно туда нос сунет. И помните, четко помните - пока это предположения, наши рабочие версии, которые необходимо или опровергнуть, или закрепить документально. Железными фактами и экспертизами. Все на этом, полковник, действуйте.

Есть, Шеф, вам бы в нашей академии преподавать.

– Спасибо, полковник, мне и своей работы хватит. Все, езжайте отсыпаться, а то завтра никакой будете с недосыпа. А голова нужна ясная, для других действий спецназ есть, - немного уколол Синицина Михайлов.

ХХХI глава

Цех по сбору истребителей, или как их ласково называли - Сушки, встал. Непри-вычная тишина не успокаивала, наоборот, немного волновала и будоражила. Некоторые из работяг видели цех словно впервые. Раньше приходили на рабочее место и приступали к работе, особо не осматриваясь. Где-то рядом сверлили, клепали, точили, винтили. Каж-дый работал в своем небольшом пространстве. Привычный шум, а тут тишина. Цех стал большим и объемным, было время осмотреться и даже пройтись по нему от безделья.

Рабочим ничего не объяснили, распорядившись временно прекратить работу. И каждый гадал по-своему отчего. То ли ученья какие, то ли нововведенья, то ли еще какая хрень появилась в голове начальства. Суетились и бегали лишь учетчики, записывая, счи-тая, помечая выданные в свое время приборы и материалы. На складах сверяли каждую учетную гаечку.

Главное, что волновало работников - могут приостановить выплату зарплаты. Поэтому временной вопрос простоя становился решающим для всех.

Ходили, курили, обсуждали ситуацию в кулуарах, спрашивали начальника цеха. Но он сам ничего не знал - директор распорядился, ничего не объяснив. Считал, что должность обязывает и напускал на себя важность, объясняя, что завод секретный и так надо. Типа - знаю, но сказать не могу.

Когда начали считать, учитывать, проверять приборы, материалы и оборудование, понял, что идет элементарный учет, ревизия. Но не понимал: зачем надо останавливать производство. Люди в цехе проверенные и воровства нет. А, может, есть, поэтому и кутерьма такая? Если так, то все на кадры не спишешь, и ему отвечать придется. Решил сходить к директору.

– Что тебе, Стебловский?
– Недовольно спросил директор.

– Народ волнуется, Эммануил Федорович и я, естественно, тоже. Ревизия нача-лась, производство остановили - кража какая что ли?

– Генеральный позвонил из Москвы и приказал, сказал, что позже чуток объяснит. Так что никакой кражи нет, Виктор Михайлович, не волнуйся. Сам ни черта не понимаю, - развел руками Головянко.
– А ты Лугового давно видел, не у тебя он случайно сейчас?

Стебловский успокоился, отлегло немного от сердца. Главное - кражи нет, а ос-тальное все уляжется.

– Лугового?
– Начальник цеха задумался.
– Давно, на прошлой неделе, наверное. Зачем мне черт с рогами, чем меньше контрики ходят, тем лучше.

Головянко ухмыльнулся.

– Что же ты его так не любишь?

– Баба он что ли? От особистов одни неприятности, чего от них ждать. В прошлом месяце у меня лучшего прибориста уволил, откопал где-то, что тот по малолетству сидел за кражу. Двадцать лет прошло, мало ли что в юности было, а он еще и на меня наехал, типа я всякий сброд собираю. Я не сброд, я специалистов, как воздух ищу. Не хороший он, тридцать седьмого выкормыш. А-а-а, - Стебловский махнул рукой и вышел из кабинета.