Посланник
Шрифт:
Луговой всегда его раздражал своей необоснованной подозрительностью. Кто ви-дит в людях только плохое - сам непорядочный человек, считал он.
После уходя начальника цеха Головянко задумался. Обстановка нервировала, на-прягала. Главное - неизвестно что делать. Почему генеральный не звонит? Прекрасно же понимает, что мы волнуемся. Волнения - черт с ними, с волнениями. Делать что, что де-лать? Ждать сидеть? Он набрал номер Лугового - не отвечает, решил позвонить на рабо-чий телефон.
– Полковник Синицин, - прозвучал ответ.
Что за чертовщина, какой
– А вы кто?
– прямо спросил он.
– Полковник Синицин, - вновь прозвучал ответ.
– Представьтесь, пожалуйста.
– Я директор завода. Вы кто такой, поясните?
– Добрый день, Эммануил Федорович. Я к вам сейчас зайду.
Что еще за Синицин, где Луговой, почему цех встал? Куча вопросов, а ответов нет. Сняли Лугового - нового должны представить - не представляли. Может и Синицин это. Не успели? Вряд ли. Что-то все здесь не так. Головянко нервничал, очень нервничал.
В кабинет вошел мужчина.
– Полковник Синицин, вы со мной разговаривали, Эммануил Федорович.
Головянко указал рукой на кресло.
– Присаживайтесь, кто вы?
Синицин протянул удостоверение.
– Олег Игоревич, ФСБ России, центральный аппарат, г. Москва.
– Из Москвы даже?
– Головянко вернул удостоверение, стараясь скрыть волнение.
– К нам по какой милости?
– Собственно я не к вам приезжал, но пришлось задержаться и даже посетить. ЧП у вас, Эммануил Федорович, ЧП. Поэтому договоримся так - я задаю вопросы, вы отве-чаете. Потом наоборот, если вопросы у вас появятся.
Он видел, как затряслись руки у директора, значит, тактика его верна, что-то скрывает директор, беспокоится.
– Хорошо, Олег Игоревич, какое ЧП?
– Мы же договорились - вопросы задаю я, потом вы, - Синицин вежливо улыб-нулся.
– Я готов ответить на все ваши вопросы. Только вы мне поясните, что за ЧП? Я все-таки директор завода.
Синицин понимал, что Головянко тянет время, ему крайне важно знать о каком ЧП идет речь. В зависимости от этого сориентироваться - что отвечать и как. Директор побледнел, руки тряслись, но говорил четко, не смотря на жалкий вид.
– Не хотите отвечать здесь, Эммануил Федорович, поедемте в управление, допро-шу вас там.
– Это что допрос, на каком основании?
– Еще более разнервничался Головянко, достал из пиджака и положил под язык таблетку.
– Здесь беседа, в управлении был бы допрос, раз вы не хотите говорить.
– Да поймите вы, - директор подбирал слова, - я руководитель завода, секретного, между прочим, завода, а вы ничего не объясняете. А-а, - махнул он рукой, - спрашивайте.
Синицин понял - Головянко справился с охватившим волнением, сейчас уже по неосторожности словечко не выкинет.
– Зачем вы сейчас звонили Луговому?
– Хотел узнать: почему в одном из цехов приостановили производство, рабочий процесс встал. Может он, по своей линии, что-то знает?
– А почему остановилась работа?
– Да откуда я знаю. Вот и хотел у него узнать, может он что знает.
– Но вы же директор, я полагал,
что это вы отдали такой приказ и тоже был удив-лен.– Приказ я отдал, устный, а мне генеральный позвонил и тоже устно приказал ос-тановить производство, ничего не объяснил. Тут вы приходите со своим ЧП, а я ни черта не понимаю.
Синицин понял - инициативу потерял. Теперь уже директор перешел в наступле-ние и пытается выяснить, что к чему.
– А когда вы видели в последний раз Лугового, Эммануил Федорович?
Головянко хмыкнул.
– Слова-то какие - в последний раз, как в последний путь... Он-то здесь причем? Не помню, точно не помню - два или три дня назад. Два дня, - все-таки уточнил он.
Синицин внимательно смотрел на Головянко. Его фраза "Он-то здесь причем?" заинтересовала. Действительно не знает или?..
– Зачем он к вам приходил?
– Зачем приходил? Собственно незачем.
Так, поговорили, уточнили время вылета самолета Антей в Индию. У нас кон-тракт - запчасти некоторые поставляем. Вот и все, больше не видел его.
Странно, зачем Луговому уточнять время вылета с директором? Странно.
– А с кем он здесь дружил, общался, может любовница была, подруга, друг?
– Это не ко мне вопросы, Олег Игоревич, я с ним на короткой ноге не стоял, не знаю.
– Хорошо, спасибо, Эммануил Федорович, теперь ваша очередь, - Синицин улыб-нулся.
– Очередь... Вопрос один - что за ЧП?
– Луговой пропал, исчез, нет нигде. Сами понимаете - начальник особого отдела, имел допуск практически ко всему, ко всей секретной информации.
– Как пропал?
– Не знаем как, ищем. Будем опрашивать всех - кто видел, что делал и т.д. По по-воду остановки производства - позвоните генеральному, я пока не знаю. Естественно, буду выяснять, может с этим связано. Не люблю совпадений - производство останавливается, и начальник особого отдела исчезает. Всего доброго, Эммануил Федорович, спасибо.
Синицин попрощался.
" Как это все не во время, где этого Лугового носит, когда он так нужен?
– Рассу-ждал Головянко про себя.
– Не пьяница, не бабник - просто так исчезнуть не мог. Какие варианты возможны? Арест? Вполне. А появление Синицина - обычная игра спецслужб. Сбежал, почуяв опасность? Нет, деньги еще не получены. Банальное убийство? Малове-роятно, но возможно. И что мы имеем? 90% - арест, 9% банальное убийство, 1% что-то еще".
Головянко вздохнул, набрал номер. Он звонил своему старому приятелю, с кото-рым дружил с детства, в школе вместе учились. Который не раз выручал его информаци-ей, работая в региональной ФСБ.
– Пашенька, приветствую тебя, дорогой.
– О-о, сколько лет, сколько зим, рад слышать.
– Паша, я сразу к делу, помоги пожалуйста, Луговой у меня пропал, начальник особого отдела. Ваши уже ищут, ты ничего не слышал?
– Ничего, даже что пропал: не слышал. Наверно свеженькое что-то, а я как раз на рапорте, на планерке по-вашему, не был. Выясню - позвоню.
– Спасибо, дорогой, жду. Пока.
Через полчаса он перезвонил.