После Второго Солнца

– Да руками в основном… Все умеем. Может на склады, или за скотиной ухаживать. Думаю, без работы не останемся.

Виталий «подбодрил» трудового путешественника:

– Ты видимо ни разу там не бывал, и поэтому не знаешь, что в Крепости кого попало, к скоту ни за что не подпустят. Там с этим строго, так как это же все будущая еда, а вдруг ты заразный окажешься. Проще будет нанять местного, проверенного, так что туда даже не смотри. А на складах уже давно есть рабочие, это ведь склад. Там уже на сто лет вперед все занято, а спустя еще сто лет, опять будет то же самое. Понимаю что неприятно, зато правда. Это мерзкое место, а слабые или честные там подолгу не задерживаются, как бы тебя не уверяли в обратном. Пока ты что-то даешь городу, он тебя принимает, а стоит тебе свалиться по болезни на один день, так ты уже поганый балласт, и твои заслуги перед Крепостью никак не учитываются.

Отлучившись от сына, к костру подошла Люба и обратилась к путникам:

– У вас есть вода?

Влад знал, что недостатка воды в этом мире нет, достаточно было растопить хотя бы тот же снег или собрать дождевую воду летом и отфильтровать ее самым примитивным способом. Но по жизненному опыту он уже привык к тому, что если человек просит воду без объяснения в ее надобности, это означало только то, что требовалась достаточно хорошо очищенная вода, пригодная для питья. Иван немного замешкался, а потом обратился к Лехе:

– Эй, молодой, у тебя вроде бы есть, что скажешь? А то у меня только половина литра осталась, что еще в Колесе набирали.

Убрав руку с окровавленного свитера в области плеча, Леха неохотно заглянул в свой рюкзак и лениво ответил, всем своим видом демонстрируя нежелание делиться « прозрачным золотом», и за это было его глупо осуждать:

– Ну и у меня полторашка осталась.

Виталий улыбнулся из-под своей густой черной бороды, которой мог позавидовать даже Иван:

– В общем и целом, достаточно приличный объем, даже роскошный.

Наконец-то сняв с себя свитер, чтобы заняться своей неприятной раной, Леха скептически ответил:

– Ты прав мужик. Но это не означает, что я намерен просто так ей делиться, и друзья мои не будут этого делать. – Погрозив Ивану пальцем, проводник добавил. – Вы слышите, не делиться просто так своей водой! Вам ясно?

Лишившись свободы и обретя ее вновь, осознав всю ценность, любое живое существо быстро к ней привыкает, а человек особенно. И поэтому новоиспеченный вольник по имени Влад, возмутился тому, что ему указывают что делать:

– Своей водой мы распоряжаемся сами, Леха.

Тут в зарождающийся спор вмешалась Люба:

– Мы тебя поняли, Леша. Сделка, обмен. У вас товар, у нас покупатель. Наверняка, в твои годы ты уже осознал, что в этом мире ничего просто так никто не даст тебе.

Достав из рюкзака металлический цилиндр, Леха довольно кивнул:

– Вот, делового человека сразу видно. У вас ничего нет, поэтому и продолжать не стоит.

Виталий произнес:

– Это не мне нужна вода, а нашему сыну, видишь? – И указал пальцем на то место, где лежал Артем. Но безжалостный Леха, не придал никакого значения этим словам:

– Мне все равно.

Виталий хотел было вновь попытаться убедить проводника, но Люба махнула на него рукой, после чего обратилась к проводнику:

– Я могу посмотреть твою рану. Тебя же укусили, и ты наверняка знаешь, что укусы людоедов очень долго заживают. А без соответствующего лечения это и вовсе, ведет в одно место.

Леха сдвинул свои тонкие брови в раздумьях, но тут вмешался Влад:

– Не жадничай, Лех. Если человек предлагает такой обмен, значит, у него все есть для этого. А мы нашими тряпками и жалкими остатками спирта, вряд ли поможем тебе.

– А хрен с ним! – Недолго думая, согласился Леха, после чего начал раздеваться. Но когда остался в одной только коричневой рубахе, он спросил:

– А ценник то не утрясли.

Вернувшись с каким-то тряпичным свертком в руках, Люба присела рядом:

– Просто промыть, обработать -стакан, а если шить придется, то все два. Ну и на себя еще рассчитывай, не буду же я тебе промывать грязной водой. И еще мне руки помыть нужно.

Вновь запустив руки в свой рюкзак, Леха начал рыться:

– Мне кажется, если твой муж инженером был в Крепости, то ты, наверное, в Торговой палате заседала, или как это у них там называется.

После этих слов, проводник достал из потайного отсека рюкзака плоский кожаный мешок с водой.

– Я не торговец.– Сухо ответила Люба.

Протянув мешок женщине, Леха сменил гнев на милость:

– Здесь около литра, получается стакана три или даже четыре, думаю, хватит на все про все?

Приняв мешок, Люба присела рядом, и развернув сверток, обратилась к супругу:

– Виталь, одолжи нам свой фонарь.

Виталий с трудом поднялся и отправился в угол, к своим вещам, после чего вернулся и протянул жене источник света, который она зафиксировала на лбу.

– Эй, ты мне должен помочь. Подойди.

Обратилась Люба к Владу. Немного удивившись, он подошел и присел на корточки рядом.

– Ничего, если я посижу со своим ножом? – Спросил Леха.

Люба ответила:

– Сиди, только не пойму зачем.

– Ну, я ведь недавно тебе в голову целился, а теперь ты меня лечить будешь, поэтому мне так будет спокойнее. – Ответил проводник, и вынул из чехла на поясе маленький клинок.

Тщательно обработав руки водой и каким-то порошком себе и своему ассистенту, Люба развернула сверток, а затем еще один, в светлой ткани. Внутри оказался большой набор различных хирургических инструментов, о предназначении которых, Влад даже и не мог догадаться. Ножи, скальпели, ножницы, нити, проволока, иглы, трубки и маленькие бумажные конверты лежали внутри этой укладки. Раскрыв один из таких конвертов, в котором был порошок, Люба протянула его Лехе и строгим решительным голосом приказала запить это лекарство водой. После чего начала осматривать рабочее поле, на бледном тощем теле, освещаемое фонарем, что был закреплен у нее на лбу и светил достаточно ярким белым светом. На плече, в более плотной части руки, виднелась та самая неприятная рана. В основном были лишь мелкие царапины, и два достаточно глубоких широких отверстия с желтыми краями от укуса, из которых до сих пор подтекала кровь, не смотря на образовавшуюся тонкую корку. Подержав тонкий скальпель над огнем, а затем, обработав каким-то раствором, женщина начала медленно удалять ту самую корку, которая с хрустом отвалилась и из раны тут же пошла кровь, небольшими каплями. Леха тут же забеспокоился, начал шипеть от боли и пытаться повернуться, дабы посмотреть на рану, но Влад схватил его за плечи, и крепко зафиксировал по возможности. Затем Люба пальцами раздвинула края большой раны и начала промывать их клочком марли, намотанной на тонкий пинцет и щедро смоченной в каком-то желтом пахучем растворе. После чего она приказала Владу натянуть кожу вокруг раны, чтобы раскрыть ее, и, приготовив очередной бумажный конверт, высыпала содержащийся в нем порошок, прямиком в рану. От этой процедуры Леха начал тихо подвывать, но Люба не придавала этому никакого значения, и лишь строго произнесла:

– Орешь, значит живой. А это главное.

После обработки раны порошком, помощнику было велено свести края раны пальцами и держать ее в таком положении, пока Люба готовила шовный материал. Влад ощутил как по его пальцам, потекла тонкой струей теплая жидкая кровь. За свою жизнь молодой человек повидал немало, но наблюдать за тем, как человека живьем, грубо, будто одежду, зашивают, ему вовсе не хотелось. Заметив это на его лице, Люба ухмыльнулась:

– Тошнит?

Но ответил Леха: