Посольство
Шрифт:
Посасывая сигару, он наблюдал за Горенко. Теперь-то чего волноваться? Через двадцать минут они будут в Орли, а с ре-гистраций никаких проблем не возникнет. Может, он думает, его собираются отправить его в Россию - то-то он все читает и перечитывает свои бумаги... Вид у него в этом мешковатом костюме, явно купленном, а не сшитом на заказ, не слишком респектабельный, а воротник сорочки потемнел и разбух от пота, но ведь когда человек собирается совершить прыжок в неведомое, ему не до элегантности.
От пронзительного телефонного звонка Горенко вздрогнул.
–
– У второго подъезда стоит автомобиль голландского посланника, нам придется выходить через центральный вестибюль...
– сбоку здания был пристроен крытый пандус, ведший к личному подъезду посла. Он был скрыт под деревьями и по нему можно было выйти прямо к машине и выехать со двора. Им они и хотели воспользоваться.
– Ладно. Пошли.
– Даннинджер раздавил в пепельнице окурок и поднялся.
Горенко взял свою шляпу, Даннинджер открыл дверь, и все трое вышли. Пройдя по коридору, они сели в лифт. "Цоколь", - сказал Даннинджер пожилому французу-лифтеру, потом взглянул на Шеннона и заметил, что нервозность русского передалась и ему. Лифт остановился, Даннинджер вышел из кабины первым и подождал, пока выйдет Горенко, который беспокойно обшаривал взглядом вестибюль. Шеннон шел замыкающим, а в трех шагах от них стоял Отис Дитц, ещё один сотрудник безопасности - ма - ленькие глазки, короткий седой ежик, бугристое лицо.
– Прибавьте шагу!
– Даннинджер взял Горенко под локоть и почти потащил его через холл.
Горенко вдруг резко остановился.
– В чем дело?
– спросил Шеннон.
– Слушайте, когда выйдем, вы должны втолкнуть меня в машину... Силой... Как бы разыграть похищение. Понятно?
– Пока не очень.
– Там, снаружи, надо сделать вид, что вы меня похи - щаете...
– весь дрожа, он подался вперед.
– Зачем это?
Пот ручьями катился по лицу русского. Они сгрудились у лифта, загораживая проход всем, кто шел в отдел печати.
– Моя жена - там, в нашем посольстве... Дети - в Союзе. Как выйдем, надо будет полминуты изображать, что я сопротив-ляюсь, тогда моим ничего не сделают - все подумают, что меня увезли насильно... Это ведь ничего полминутки борьбы?.. Я имею на это право, а иначе получится, что я перебежчик, невозвращенец, изменник родины... Они отыграются на моей семье...
– Вы что, рехнулись?
– выпятил подбородок Шеннон.
– Вы с ума сошли, если думаете, будто мы станем тут разыгрывать спектакли!
– Что вы замышляете?
– спросил Даннинджер.
– Ведь никто ничего не знает, так?
– Он заметил, что старик-лифтер наб - людает за ними.
– Давайте вперед!
– Раньше надо было думать о жене и детях, - сердито сказал Шеннон. Думать и меня предупредить! Теперь уже поздно - все запущено, и ломать комедию мы не собираемся.
Горенко провел ладонью по лицу.
– Виноват...
– Ваша жена знает, что вы пришли к нам?
– Нет! Нет!
Даннинджер
с удивлением заметил, что Шеннон очень встре - вожен. Неужели это провокация? Они загораживали проход, и он прошипел:– Здесь торчать нельзя. Говорите прямо - пойдете вы или нет?
– Пойду. Извините меня...
– Ну вот и идите и, ради Бога, поживей!
Они двинулись дальше, но у самых дверей врезались в груп - пу пожилых, голубоволосых дам с сумками и неисчислимым ко - личеством чемоданов. Одна из них, резко повернувшись, нат - кнулась на них. Даннинджер, пробормотав "извините, мэм" , увернулся и прибавил шагу, чтобы оказаться к дверей раньше посетителей, выходивших из консульства.
Дитц распахнул дверь; они, чуть не сбив с ног двоих хиппи с гитарами, оказались во дворе. Тут Даннинджер заколебался. весь двор был до отказа забит машинами, и потому Филану при-шлось подогнать синий "мерседес" к воротам. За рулем был морской пехотинец из охраны посольства, а Филан стоял у от - крытой задней дверцы. Они сделали ещё три шага, и тут Го - ренко сдавленно вскрикнул:
– Вон он, вон!..
– Где?
Горенко вдруг споткнулся, выбросил вперед руку, попытался проскользнуть между ними.
– Держи!
– Даннинджер прыгнул на него, попытавшись схва-тить, но Горенко с неожиданной силой высвободился. Шеннон успел поймать его за рукав пиджака, и все трое неуклюже затоптались на месте, пока Филан, гигантского роста, крас - нолицый здоровяк, не поспешил на подмогу.
– Подонок!
– задыхаясь от гнева, воскликнул Даннинджер.
– Подметка!
Горенко снова мощно рванулся всем телом, но его крепко держали три пары рук, таща его к машине. Даннинджер слышал удивленные восклицания прохожих и заметил какого-то мужчину, остановившегося у самых ворот посольства.
– Джек, держи...
– Даннинджер нырнул в машину и втягивал за собой Горенко. Филан оторвал русского от земли и букваль - но втиснул его в открытую дверцу, а потом вскочил сам.
Жми!
– крикнул Даннинджер водителю, тот резко взял с места, и Горенко по инерции внесло внутрь, на сидение. Стоящий неподалеку ажан наклонился было, чтобы заглянуть в машину, но Даннинджер спиной заслонил стекло.
– Ах, ты ублюдок!..
– Шеннон не с нами поедет?
– спросил Филан.
– Догонит! Думаю, он не ожидал такой прыти от этого...
– Гоенко, зажатый на заднем сидении, тяжело дышал.
– Все вышло по-твоему, а? Сделал из нас гангстеров, свинья?
– Виноват.
– Зачем было такой цирк тут устраивать?
– Я объяснил, зачем.
– В чем дело-то?
– спросил Филан.
– Я не понял.
– Он, видишь ли, вдруг испугался: показалось, что его поджидают ребята из КГБ. Я хотел взять его поплотнфй, а он стал отбиваться. Ах, ты...
– он с отвращением отвернулся.
– А были там люди из КГБ?
– Были, были! Он сказал, что боится за жену и детей!
Филан недоуменно пожал плечами. Горенко попытался повер-нуться и взглянуть в заднее стекло, но Даннинджер придавил его плечом: