Посредник

– Или круглые сутки слушать «В-двенадцать».

– Ты слышал, что я сказал? Выметайся и больше не приходи.

– Отключи его, Мартин. Отключи Стива прямо сейчас. Хватит с него.

Мартин схватил трость и замахнулся на Фрэнка:

– Оставь меня в покое! Видеть тебя больше не желаю!

– Хочешь совет, Мартин? Попробуй разок перевернуть пластинку. Вдруг поможет?

Фрэнк захлопнул за собой дверь, он был слишком взбудоражен, чтобы ехать на лифте, и потому спустился по лестнице, мысленно проклиная все на свете. Возле машины он встретил Шерифа. В общем, оно и к лучшему. Он не в состоянии носить это в себе.

– Это не несчастный случай, – сказал Фрэнк.

– Вы о чем?

– Девчонки знали, когда проходит поезд. Потому и шли там. По рельсам можно ходить круглые сутки, только не в два сорок пять.

– Вот черт!

– Это самоубийство. Не несчастный случай.

Шериф огляделся по сторонам, шагнул к Фрэнку:

– Об этом извольте помалкивать, Фаррелли. Иначе у нас выстроится целая очередь идиотов, воображающих, что самое милое дело – покончить с собой.

– Как насчет машиниста?

– В каком смысле?

– Он ведь захочет узнать. Что не виноват. Что девушки…

– Даже не думайте, Фаррелли. Понятно? Никто не виноват.

– Ладно. Раз вы так считаете. Никто не виноват.

Шериф положил руку Фрэнку на плечо:

– Знаете что, Фаррелли? Иной раз мне хочется, чтобы вы вообще не думали.

Когда Фрэнк вернулся домой, его ждали четыре отутюженные сорочки: три голубые и одна белая.

Фрэнк и Бленда продолжали ужинать в ресторанчике Смита. Обычно он приглашал ее, но нередко она сама намекала, что неплохо бы опять вместе поужинать, – во всяком случае, она бы не возражала. Он тоже не возражал. Таким манером они пребывали в согласии, и смущаться ни ему, ни ей не приходилось. К тому же, кроме них, посетителей в ресторанчике не было, да и идти в другое место не годится. Впрочем, других мест не существовало, разве только «Рейлуэй рест», а туда им идти не хотелось. У них появились общие привычки. Фрэнк пил пиво, Бленда – вино. Потом Салли подавала кофе от заведения, подсаживалась к ним, рассказывала последние новости, а последние новости в Кармаке зачастую были старыми, но тем не менее желанными. Они разговаривали о хороших временах, которые отступали все дальше и дальше, словно кто-то попросту их выдумал, словно здешним обитателям все пригрезилось. Когда речь заходила о несчастьях, особенно о девушках, что шли по рельсам, Фрэнк разумно помалкивал, хоть ему ужас как хотелось выложить: он знает, что это не могло быть несчастным случаем. Так он и носил в себе этот жгучий секрет. Вдобавок он не забыл, чту Бленда сказала в первый вечер: ей не хочется иметь мужа, у которого и дома на уме одна работа, – и полагал, что это касается и ресторана. В свою очередь, Бленда не давала подписки молчать и знай рассказывала про людей, звонивших в мэрию с жалобами на все на свете, что, мол, из крана течет бурая вода и почему вечером на улицах не включают фонари, причем на темные улицы жалуются в первую очередь те, кто вечерами вообще из дома не выходит, вот и пойми их, говорила Бленда. Народ даже на железную дорогу жаловался. Если поезд, который здесь не останавливался, опаздывал на минуту-другую, они звонили в мэрию и требовали объяснений. Фрэнк прямо воочию видел их, этих окаянных жалобщиков, следивших, соблюдает ли проходной поезд график движения. Черт бы их побрал. И думал, что если бы этот окаянный поезд, только усугублявший заброшенность кармакцев, не шел в ту недавнюю ночь по графику, то Марион была бы в сознании, а Вероника – жива. Опоздание могло бы спасти жизни. Ведь от этого все еще больше утрачивает смысл?

– Ты положил цветы возле путей? – спросила Бленда. – Ну, где девушки…

– Мне это не по душе.

– Что не по душе, Фрэнк?

– Не по душе, что народ украшает такие места. Не знаю. По-моему, это неправильно.

– Но мы и на кладбище несем цветы.

– Это не одно и то же. Девушка похоронена не у железной дороги. Вдобавок незачем привлекать туда массу людей.

Бленда достала сигарету, но не закурила.

– Все-таки ужасная глупость – идти по рельсам! Впотьмах! Не понимаю. Ведь вполне порядочные девушки, правда же?

– Народ совершает много непонятных поступков. Даже порядочный.

– Но разве они не знали, что как раз в это время проходит поезд?

Фрэнк замер. Едва сдерживаясь. Его так и подмывало рассказать. И он не стерпел.

– Может быть.

Бленда наклонилась над столом, тоже понизила голос:

– Что «может быть»?

– Как – что? Ты разве не говорила, что не хочешь иметь мужа, у которого и дома на уме одна работа?

– Мы сейчас в ресторане, Фрэнк. Здесь ты можешь сказать.

– Не дави на меня. Будь добра.

Бленда все же закурила, пуская колечки дыма, проступавшие на фоне неоновых ламп. Фрэнк помешивал кофе. Салли у стойки вычеркнула из меню еще несколько блюд.

– Вы там не ссоритесь, голубки? – спросила она.

Бленда засмеялась. Теперь уже Фрэнк наклонился над столом:

– Может, они знали. Потому и пошли туда.

Разговор оборвался, так как явился посетитель. Боб Спенсер. Выглядел он скверно. Рябины и поры на землистой физиономии открылись, глаза точно вклеены между морщинами, похож на собаку. Так ему и надо, подумал Фрэнк. Пусть этот подонок раскаивается каждый раз, как глянет на себя в зеркало, если он вообще смеет смотреть на себя. Но какого черта он сюда приперся? У него что, нету своей харчевни, где можно напиваться и устраивать мордобой за компанию с такими же, как он сам? Фрэнк забеспокоился. Боб заявился сюда учинить скандал, будто мало ему того, что уже натворил? Но Боб прошагал мимо них, сел в дальнем закутке, не снимая пальто, и заказал кофе. Все молчали. К счастью, просидел он недолго. Залпом осушил чашку, положил на блюдечко несколько монет и медленно направился к выходу, но на сей раз задержался возле Фрэнка. Правда, смотрел на Бленду.

– Небось ты устроила Фаррелли эту работу?

– Кончай, – сказала Бленда, глядя в сторону.

– Наверняка без тебя не обошлось, так ведь? Пособила?

– Кончай, – повторила Бленда.

Боб Спенсер осклабился, от такой усмешки у любого аппетит пропадет.

– Обычно ты понимала шутки, Бленда. Как дела, кстати?

– Отлично, Боб.

– Вижу. Давненько не виделись, между прочим.

Бленда посмотрела на него в упор:

– Оттого и дела идут отлично.

Боб помолчал, просто стоял, пялил глаза, тянул время. Фрэнк не знал, что хуже – что Боб избил Стива или что у Бленды явно что-то с ним было. Салли стояла у стойки наготове, на случай, если Боб выйдет из себя, а с Салли не больно-то забалуешь. Боб медленно повернулся к Фрэнку.

– А Стив? – спросил он.

Фрэнк не мог поднять глаза, обхватил чашку ладонями и смотрел на них.

– Что – Стив?

– Он очнулся?

– Нет.

– Я думал навестить его. Грустно, поди, лежать там одному.

– При нем отец все время. Других визитеров ему не надо. Особенно тебя.

Боб Спенсер пожал плечами и секунду-другую казался одиноким, пристыженным, Фрэнк чуть не пожалел его. И сразу здорово разозлился на себя за то, что может пожалеть этакого подонка.

– Думаю, тебе пора, – сказала Бленда.

– Ты так думаешь?

– Да, думаю, тебе пора.

– У тебя новая прическа.

– Да?

– Мне больше нравилось, когда ты красила волосы. В них седина.

– Кончай, Боб.

– Ты еще и пополнела?

Бленда не сводила с него глаз:

– Это уже хамство.

Боб еще раз обернулся к Фрэнку, который больше не жалел его. И ему не понравился ответ Бленды, что это хамство, что Боб Спенсер хамит, ответ звучал доверительно, почти интимно, будто они годами вели этот разговор.

– А ты наконец завел себе женщину, – сказал Боб.

Фрэнку Фаррелли, конечно, следовало врезать ему, просто встать и сбить его с ног, выволочь на улицу и швырнуть в ближайшую канаву. Это было бы единственно правильным, единственным, что бы могло вроде как послужить компенсацией Фрэнку и Стиву, да, и Стиву тоже. Но Фрэнку такое не дано. Натура не та. Возможно, как говорил Мартин, он вправду бесхребетный, прихвостень.

– Вот как? – сказал Фрэнк.

Бленда наклонилась над столом:

– Не обращай на него внимания.

Не обращать внимания? Она защищает этого типа? Фрэнку просто необходимо что-нибудь предпринять. Он встал, понятия не имея, что произойдет в следующий миг.

– Уходи, пока…

– Пока что, Фаррелли?

– Тебе здесь не рады.

– А что, заведение принадлежит тебе, Фаррелли?

– Нет, мне, – проговорила Салли.

Она взяла Боба Спенсера за плечо и решительно погнала к двери. Там он, как зловредный мальчишка, вывернулся из ее хватки и пальцем показал на Фрэнка: