Потерянная жертва

– Если тела нет, полиция ничего не сделает, – закончил за него Форрест, скрюченный на полу.

– Когда меня посадили, они ничего не сказали, потому что меня, скорее всего, оправдали бы, если бы тела не нашли. И меня оправдали. И все эти годы оно было спрятано, и полиция ничего не могла нам сделать.

– Роланд сошел с ума, да? – спросил Тристан. – Посттравматическое стрессовое расстройство. Я говорил с его бывшим соседом по дому о его ночных кошмарах.

– Да. Фред… Форрест следил за ним, и я следил, когда вышел из тюрьмы… Он сменил имя, потому что хотел убежать от всего этого, убежать от прошлого, но мы беспокоились, что он однажды заговорит. Пару раз он был на грани, он говорил, что хочет позвонить в полицию и признаться. Рассказать, где находится тело.

– Форрест, вы платили ему за молчание? – спросила Кейт.

– Он был наркоманом, так что платежи обеспечивали ему дозы.

– Кто из вас его накачал? – спросила Варя.

Роберт посмотрел на нее.

– Мы нашли в квартире Роланда часть отпечатка. Это не отпечаток Роберта. Вы оба арестованы. Вы должны сотрудничать.

– Мы оба его накачали, – подавленно пробормотал Роберт. – Он был близок к тому, чтобы сломаться.

– Поэтому вы вломились в квартиру в Перси-Сёркус и выкрали из полицейского досье страницу с полным именем Роланда? – спросил Тристан.

– Это моя квартира, мать ее! – прорычал Форрест.

– Значит, и диктофон тоже подбросили вы. И вы были в квартире в тот вечер, когда я проснулся.

– Да пошли вы! Да пошли вы все! – Форрест обхватил голову руками и расплакался.

– Мы сделали это самым гуманным способом, каким могли. Ну, мы попытались, – сказал Роберт. – Подмешали кое-что в его любимый напиток, чтобы он заснул, а потом…

– Но у него была высокая толерантность к наркотикам? – предположила Кейт.

Роберт кивнул.

– Он сошел с ума. Набросился на нас обоих. Я был ближе к кухне и ножам.

Люди теперь смотрели в окна со всех сторон. Бармен давно прекратил работу и просто смотрел на них, завороженный.

– Как получилось, что нас наняли расследовать все это дело? – спросил Тристан.

– Эго Форреста, – ответил Роберт, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. – Ему всегда нужно внимание. Я не знаю, что творилось у него в голове, когда он писал ту статью для журнала. Вся эта история с Питером Конуэем и Томасом Блэком была просто совпадением. Или я не знаю. Я не знаю, почему серийный убийца захотел признаться в преступлении, которого не совершал. Эго? И тут, в кои-то веки, Мэдди восприняла что-то, что сделал Форрест, всерьез и вместе со своей глупой начальницей решила, что на этом можно заработать. И все, что случилось потом, было лишь сраным устранением последствий!

Роберт внезапно набросился на Форреста, принялся царапать его и наносить удар за ударом. Варя кивнула полицейским. Они оттащили Роберта от Форреста, на щеке которого алела длинная и свежая кровоточащая царапина, и надели наручники на них обоих.

– Роберт Дрисколл и Форрест Паркер, мы арестовываем вас за убийства Джейни Маклин и Роланда Хакера, – сказала Варя. – Вы не обязаны ничего говорить. Но если вы умолчите на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства.

Эпилог

Когда Кейт и Тристан вернулись во двор, уже стемнело, и палатка криминалистов ярко сияла на фоне черного неба. Форреста и Роберта в наручниках сажали в полицейскую машину.

– Как думаешь, им удастся переубедить суд? – спросила Кейт.

Варя подняла бровь.

– Не знаю. Криминалистам удалось снять герметик. На ней та же одежда, что была на Джейни в ночь, когда она пропала, а этот герметик – настоящая временная капсула. Еще в нем увязли чьи-то волосы, не Джейни Маклин, и мы нашли отпечатки пальцев… В восемьдесят восьмом году у людей не было столько информации об отпечатках и ДНК. И дело было в декабре, в холод. Если они какое-то время продержали тело в трубе, а потом на неотапливаемом складе, прежде чем запихать в эту скульптуру, могла сохраниться и какая-то другая ДНК. Но в любом случае вы двое проделали отличную работу.

– Спасибо, – сказал Тристан.

Кейт обвела взглядом толпу вокруг полицейского кордона и фасад «Виктория-Хаус» над ней. В окне квартиры Дорин стояли две фигуры. Смотрели. Наблюдали.

– Нам нужно поговорить с Дорин и Максин. Сообщить им новости, прежде чем они разойдутся в виде сплетен, – сказала Кейт.

– Да. А потом мне нужно поговорить с вами обоими и сделать официальное заявление. Необходимо зафиксировать, как вы пришли к выводу, что тело Джейни Маклин было спрятано в скульптуре, – сказала Варя.

* * *

Неделю спустя Кейт, Джейк и Тристан вернулись в Лондон. Им предстоял непростой день.

Утром Кейт и Джейк побывали на похоронах Питера Конуэя, которые прошли в крематории на севере Лондона. Кроме них, присутствовал лишь капеллан тюрьмы Уэйкфилд. Церемония длилась недолго и была тихой и кроткой – странно было так провожать в последний путь человека, угрожавшего разрушить всю жизнь Кейт.

Музыка не играла. Никто не плакал.

Кейт вздохнула с облегчением, когда все закончилось и тело Каннибала из Девяти Вязов, главного инспектора Питера Конуэя, в фанерном гробу скользнуло за потертые бледно-голубые занавески, чтобы сгореть в печи. Она надеялась, что там достаточно жарко и он как следует подготовится к аду.

Потом они вернулись в центр Лондона на похороны Джейни Маклин, грустные, радостные и светлые. Они прошли в церкви Святого Креста, недалеко от «Виктория-Хаус», и людей пришло довольно много. Все, кто знал Джейни много лет назад, явились с ней проститься – бывшие ученицы балетной школы Гленды Ла Фрой, соседи по «Виктория-Хаус», друзья детства. В первом ряду сидели Дорин, Максин, ее муж и четверо их детей. Гроб Джейни стоял у алтаря, и на него положили маленький букетик нарциссов, ее любимых цветов. Варя, Кейт, Тристан и Джейк заняли места в конце зала. Прихожане торжественно и с большим энтузиазмом исполнили гимны «Все яркое и красивое» и «О, благодать», отдав дань памяти Джейни.

Кейт, Джейк и Тристан хотели незаметно уйти ближе к концу службы. Им казалось неправильным присутствовать на поминках, особенно если им стали бы задавать вопросы. Но когда они выходили из церкви, они увидели, что у входа их ждет Дорин.

– Я просто должна была вас поблагодарить, прежде чем вы уедете, – прошептала она со слезами на глазах и крепко обняла Кейт, а следом и Тристана. – Спасибо, что нашли мою Джейни.

– Вот мой сын, Джейк, – представила его Кейт.

– Он такой красивый. Берегите его. – Дорин закусила губу. – Знаю, вам это может показаться неправильным, но я хочу кремировать Джейни. Взять ее с собой, когда мы уедем в Калифорнию. У Максин прекрасный сад с видом на горы, и мы найдем особенное место, чтобы развеять ее прах.

– Мне это совсем не кажется неправильным, – сказала Кейт.

– Я столько лет потратила на поиски Джейни, а она все это время была рядом. Теперь я могу наконец покинуть это место и начать новую жизнь, зная, что я ничего не оставила. Да благословит вас Господь.

Дорин вновь крепко обняла их и вернулась в церковь.

Пройдя по элегантным площадям Кингс-Кросс, мимо баров и ресторанов, Кейт, Тристан и Джейк остановились у отеля «Мидленд», который теперь носил название «Сент-Панкрас Ренессанс». Мимо проносились машины, спешили по своим делам люди.