Потерянная жертва

– Молли? – спросил Тристан.

– Да, Молли. А вы ее откуда знаете? – Максин улыбнулась.

– Это указано в материалах дела.

– Ах да. Конечно. Я думаю, у них просто времени не было искать какую-то другую собаку на ее роль. И Молли помнила запах Джейни. Когда ее привели в танцевальную студию, она в одном углу чуть с ума не сошла: рычала, скребла пол. Видимо, там Джейни стояла во время занятия, и ее запах все еще не выветрился. А потом, когда Молли вывели на улицу, она уловила запах Джейни на дороге и на скамейке. Я понятия не имела, что ищейки такие чувствительные. В конце концов им пришлось ее увести. Думаю, тогда все наконец поняли, что мне не следовало в тот день там находиться, и мама пришла и забрала меня. Я так и не рассказала ей всех подробностей, и они не использовали отснятый материал в реконструкции. После этого я бросила балет. Я не хотела туда возвращаться.

– Вы не замечали каких-нибудь странностей в поведении Фреда и Роланда после того, как Роберта арестовали?

– Нет. Они как будто исчезли. Я их больше не видела. Мне было всего двенадцать. Я бросила танцы. Сосредоточилась на учебе, зарылась в книги на следующие пять или шесть лет. Когда мама не могла держать себя в руках, за мной присматривали Бетти и Стэн. Я много времени проводила в книжном магазине Стэна. Ходила туда почти каждый вечер после школы и помогала. Мне там нравилось. Совсем не то, что тут. – Максин наконец отошла от окна, опустилась в кресло. – Мне жаль, что я больше ничем не могу вам помочь, – грустно сказала она. – Это было тридцать лет назад. Думаю, мой мозг многое заблокировал.

– Нет, совсем нет, и спасибо, что поговорили с нами, – ответила Кейт, чувствуя, как нарастает отчаяние. Если это не скелет Джейни, то они ничего не нашли.

– Ваше расследование навело меня на некоторые мысли о человеческой природе, – сказала Максин. – С тех пор как вы были здесь в прошлый раз, я все время прокручивала это в голове. Когда мы видели Питера Конуэя в «Кувшине», он действительно показался мне очень милым, а на самом деле он мог планировать, что делать со мной или Джейни.

– Этого мы точно не знаем.

– Я видела новости о том, что он умер. Вы думаете, он знал, где находится Джейни, и унес эту тайну в могилу?

– Я говорила с ним незадолго до его смерти, – сказала Кейт, – но я не знаю. Простите.

– Вам не за что просить прощения. Недостаток информации от многого нас защитил. Я больше боюсь того, что будет со мной и с мамой, если мы узнаем правду.

Глава 51

Когда Кейт и Тристан вышли из «Виктория-Хаус», уже стемнело. Двор был пуст, и у Кейт возникло странное чувство дежавю, когда они проходили мимо мрачной, заброшенной восьмигранной скульптуры на постаменте.

– «Одгоад». Звучит как имя какого-то древнеанглийского короля, – заметил Тристан.

– Удивительно, что ее спроектировала Гайя Тиндалл. Такая геометрическая скульптура. Коммунистическая. Совсем не в духе Гайи. И неужели она у тебя ассоциируется с процветанием?

– Нет, но посмотрите на весь этот район. Интересно, знал ли человек, который начертил на ней надпись, что «Одгоад» означает «процветание»?

На город спустилась тьма, и унылая январская погода не слишком-то могла поднять им настроение. Тристан договорился следующим утром встретиться с Тони Кардуччи, бывшим соседом Роланда по квартире, а Кейт решила посетить Британскую библиотеку, чтобы посмотреть карты улиц Кингс-Кросс до работ по реконструкции в девяностых. Они поужинали в довольно хорошей пиццерии, после чего отправились в грязный бюджетный отель, где забронировали два номера.

* * *

На следующее утро, оба не выспавшись, они отправились каждый по своим делам. Тристан сел на поезд и поехал к Тони Кардуччи, который жил на тихой улице недалеко от «Кэнэри-Уорф». Когда он подъехал к дому Тони, женщина катила по тропинке к воротам коляску со спящим ребенком. Она не поздоровалась с Тристаном, но оглянулась, когда он подошел к входной двери.

Тони оказался загорелым и с большой лысиной, из-за которой выглядел старше своих тридцати двух лет. Он держал в руке полотенце, и вид у него был довольно напряженный.

– Заходи, приятель. Уж прости, что тут такой бардак. – Он провел Тристана через гостиную, заваленную игрушками, в маленькую кухню, где разгружал посудомоечную машину. – Чаю хочешь?

– Не откажусь, спасибо, – сказал Тристан.

– А, черт, молока нет, – сказал Тони, открывая холодильник. – Если только грудное.

– Нет, спасибо. А вот черному кофе буду рад. – Тристан подошел к окну и посмотрел на дорогу, по которой женщина гуляла с малышом. – Молодые родители?

– Да. Пару недель назад расстались, а потом снова сошлись. У тебя есть семья?

– Нет.

– Счастливчик, – сказал Тони, ухмыляясь и наполняя чайник. – Шучу. Быть родителем удивительно. Тяжело. Мучительно. У меня двухнедельный отпуск по уходу за ребенком, и он почти закончился. Я не знаю, как она справится без меня… Понимаешь, у нее уже была депрессия.

– Если сейчас неподходящее время, я могу зайти попозже, – сказал Тристан, вставая. – Я только что видел вашу жену с ребенком.

– Не надо, не уходи. Они всегда гуляют по утрам. А мне приятно поговорить с другим мужиком. К тому же ты заинтриговал меня своим телефонным звонком о Джоне Чейзе.

– Вы с ним жили в одном доме в Мордене?

– Да. Ты из Лондона?

– Нет.

– Это прямо в конце Северной линии, так близко к югу, как только можно подобраться. Дешевый старый дом, арендатор-мошенник. – Тони достал из шкафа чистые кружки. – Мы жили там втроем – я, одна девчонка и Джон.

– Чем вы занимались?

– Я работал копирайтером и до сих пор работаю… Можно спросить, с чего вдруг такой внезапный интерес к Джону? Ты только что сказал, что тебе нужна информация о нем в связи с расследованием. Ты что, частный детектив?

– Да.

– Ого. Никогда не встречал частных детективов.

– Мне нужно, чтобы вы сохранили это в тайне.

Тони приподнял бровь.

– Само собой. Что стряслось-то?

– Джон был найден мертвым несколько дней назад.

– Серьезно?

– Да.

– Как он умер?

Тристан задумался, стоит ли рассказывать ему подробности, но решил, что подождет, не появится ли какая-нибудь дополнительная информация.

– Его убили.

– Черт. Серьезно? Где?

– В собственной квартире недалеко от Уотфорда. Он жил один.

– Я с ним особо близко не общался, он был очень странным и прожил в том доме всего-то месяцев пять. – Тони помолчал немного, насыпая кофе из маленькой керамической банки в две кружки.

– Почему же он съехал?

– Потому что мы его попросили. Он ужасно себя вел. Не давал нам спать.

– Громкой музыкой? – предположил Тристан. – Вечеринками?

– Нет. Жуткими ночными кошмарами. Я, конечно, ему сочувствовал, но он постоянно нас будил своими воплями. В доме, где мы жили, было три спальни наверху с небольшой лестничной площадкой, так что мы все были туда набиты, как сардины в банку. Но довел он нас не этим, а тем, что выключал холодильник.