Потерянная жизнь
Шрифт:
– А то новенькая совсем оборзела! – кричит мужчина слева от меня. А статный парень справа, забравшись на деревянный ящик, чтобы возвышаться над всеми, пытается перекричать толпу:
– Принимаю ставки! На Хлою даю полтора коэффициент, на новенькую три! Успей поставить!
Начиная подозревать, что происходит, с силой расталкиваю людей, стоящих передо мной. Глазам открывается ужасающая картина: Джанин дерется с девушкой, в полтора раза крупнее ее. Хлоя победоносно восседает на уже изрядно потрепанной Джанин, размахивая руками. Затем она хватает Джанин за волосы и резко бьет затылком об землю.
В
– Что здесь, мать вашу, происходит?! – ору на нее.
Если она так и продолжит смотреть на меня язвительным взглядом, словно не я прижимаю ее к земле, а она меня, честное слово, я убью ее. Дотянусь до камня и всажу его в черепную коробку, с удовольствием наблюдая, как будут светиться мозги на солнце.
А-2. Что ты со мной делаешь?
– Э, пацан! Ты кто такой?!
– Верните драку!
– Отпусти ее!
Сзади кто-то с силой оттаскивает меня от девушки.
– Алекс, тихо! Дай я тебе все объясню, - по голосу узнаю Сэма, того самого парня, что нашел нас в деревне ночью и привез сюда.
– Что это такое?! – ору на него, все еще удерживая кулаки в сжатом состоянии.
– У нас тут ставки вообще-то! – возмущается парень, взобравшийся ранее на деревянный ящик. – У нас ставки горят!
Правой ногой с силой бью по ящику, отчего местный букмекер теряет равновесие и падает вперед, по пути встретив лицом мой кулак. Слышится хруст сломанного носа.
– Тихо! –орет на меня Сэм. – Успокойся! Возьми себя в руки, парень!
– Он мне нос сломал!
– Хочешь, еще что-нибудь сломаю?! – яростно кричу на него и на всех собравшихся вокруг. – Что за херня у вас тут творится?!
Сэм продолжает оттаскивать меня от Хлои и паренька. Вижу впереди Джанин, которая смогла подняться на колени, и теперь смотрит на свои окровавленные руки. Она медленно поднимается и бредет ко мне, словно во сне. Осторожно кладет руки на плечи и прижимается всем телом. Кажется, неплохо ее головой приложило о землю.
– Она хотела забрать твою винтовку! Я не позволила! Она сама спровоцировала драку, я не причем! Успокойся, Алекс, милый!
– Вот, возьми, - снимаю толстовку одним рывком и даю ей прижать к носу, из которого во всю хлещет кровь, заливая округу. –Прижми, это должно остановить кровь. Ну?! Кто еще хочет попробовать у меня что-то отобрать?!
Слышу сзади шаги.
– Алекс, пойдем. Я тебе все объясню, - серьезно говорит Сэм. Эх, жаль, что моя винтовка осталась в палатке. –Давай поговорим спокойно. У тебя приступ, пошли отсюда!
– Отпусти меня! Я вам всем глотки перережу!
Кто-то резко уводит мне руки за спину и сильно сжимает их.
– Алекс, успокойся! – это Джейкоб. Что? Все в сборе? – Пошли отсюда. Представление окончено! Расходитесь и займитесь делом!
3.
Алекс
Джанин лежит на своем матраце, хлюпая носом и продолжая сжимать мою толстовку, которая вся пропиталась кровью. Второй рукой она не отпускает мою ладонь, словно
боится потерять сознание, если отпустит.– Алекс, у тебя был приступ! – кричит Джейкоб, выплескивая мне в лицо кружку холодной воды. –Возьми себя в руки!
– Хочешь, ударь меня? – говорит Сэм, подставляя свое лицо. –Тебе полегчает, обещаю.
Чувствую, как бешеная злость, бурлившая лавой во мне минуту назад, постепенно сходит на нет. Делаю глубокий вдох.
– Вот так, парень, успокаивайся.
Джанин осторожно сжимает мою ладонь.
– Я здесь, Алекс. Все хорошо, -шепчет она, и меня это почему-то успокаивает.
Джейкоб встревоженно ходит вокруг, не переставая кидать на меня странные взгляды.
– Как давно был предыдущий приступ?
Мы с Джанин переглядываемся. Это было, когда я ночью до ужаса хотел перерезатьл всех людей, спящих на полу в медицинском блоке. День назад? Два?
– Один или два дня назад.
– Плохо, парень. Слишком частые и быстротечные вспышки.
– Что это значит? – вот чего мне не хватало, так это плохих новостей.
– Когда приступы приходят слишком часто, это очень плохой знак, - он многозначительно смотрит на меня, а затем выдает на выдохе.
– Алекс, твоя болезнь жрет тебя очень быстро.
Джанин сильнее сжимает мою ладонь. А мне нечего ответить.
– Расскажи, что ты помнишь о своей жизни? Как звали твоих родителей? – спрашивает Джейкоб, присаживаясь напротив. Сэм стоит в дверях, готовый, если что, кинуться успокаивать меня.
Силюсь, напрягая все извилины своего мозга, но в какой-то момент осознанию, что ларец пуст. Там ничего нет. Шаришь рукой по дну и ничего не находишь.
– Я…Я не помню…-с ужасом признаюсь, пугаясь все больше и больше.
– Даже приблизительно?
– Помню, что мама – хорошо, папа – плохо. Это все, больше ничего…Наверное, он был не очень хорошим человеком.
Как я мог забыть собственную мать? Неужели Джейкоб прав, и А-2 слишком быстро поедает мой мозг?
– Все еще хуже, чем я думал по началу, - размышляет Джейкоб. –Ты же в курсе, что у всех инкубационный период разный? Кто-то быстрее превращается в животное, кто-то медленнее.
– И что? Со мной-то что?
– Вот ты как раз первый вариант.
– И что это значит?
– Боюсь, у тебя осталось очень мало времени, - мрачно заключает Джейкоб. – Около месяца. И тогда даже лекарство не поможет. Ты вытянул короткую соломинку, дружок.
Вот и все. Вот так просто. Организм решил, что ему проще сдохнуть, даже не дав мне шанса все исправить.
Склоняю голову и пытаюсь сдержать вырывающуюся наружу панику.
– Хорошо, со мной все понятно. Но почему никто не разнял драку? – мне все еще трудно держать себя в руках, чтобы не пойти крушить им всем лица.
Джанин поворачивается на бок, продолжая шмыгать носом. Судя по ее взгляду, она уже ненавидит Сэма и всех, кто населяет этот лагерь.
– Чтобы удержать народ в сплоченности и не позволить всем передушить друг друга, я принял решение разрешить драки, - говорит Джейкоб.
– Общественные драки. Когда с кем-то из жителей случается приступ, он может пойти и подраться. Группы, как правило, обговорены заранее, чтобы верзила не пожелал пришибить маленькую девочку. Понимаешь?