Потерянная жизнь

– Еще не до конца. Продолжай.

– Группы сформированы из людей, которые подходят друг другу по силе и массе. Даже у девушек есть свои группы. И когда случаются приступы, народ дерется друг с другом, чтобы выпустить пар, чтобы успокоить таким образом свой приступ, -он демонстрирует красный тряпочный браслет. – Приступы приходят внезапно, и не всегда у человека есть возможность искать кого-то одного для драки. Поэтому все разделенные группы носят вот такие браслеты, чтобы отличаться. Если у тебя красный, и случается приступ, ты ищешь любого человека с красным браслетом, и можешь драться с ним.

– А почему нельзя просто сдерживать эти порывы? Неужели это так сложно? У меня иногда получается подавить это безумное желание крови.

Сэм устало вздыхает, словно ему надоело слышать одно и то же в сотый раз.

– Сдерживать себя, как ни странно, вредно. Мы это выяснили наглядным путем. Был у нас один паренек, который по природе был очень тихим, бесконфликтным. И когда его поначалу прошибали приступы, он уходил в лес гулять на полдня, пока не отпустит. А потом однажды настал момент, когда он взял кухонную вилку и ночью собственноручно выколол глаза трем ребятам, что спали рядом. Ему хватило около десяти секунд, пока народ просыпался, чтобы изувечить троих парней.

– Что с ним стало? Вы его убили?

– Нет, зачем? Мы и так все трупы уже. Мы его выгнали. Отвезли на машине далеко с завязанными глазами, высадили и уехали. Как он плакал, как просил простить его. Бешенство внутри, оно словно копится, понимаешь? И потом наступает точка невозврата, когда человеку сносит крышу окончательно.

– Поэтому ты и разрешил драки. С этим выяснили. Что за ставки?

– А почему нет? – спрашивает Сэм. – Нужно же народу как-то развлекаться.

– Что ставят? Деньги? От них же сейчас нет никакого смысла.

– Нет, эти бумажки уже никому не нужны. Раньше ставили на кон порошок Далины, теперь, когда он стал в дефиците, делают ставки своей пайкой на обед. Народ требует хлеба и зрелищ, Джейкоб им это предоставляет. Все счастливы.

– А если во время драки кто-то насмерть прибьет своего оппонента?

– Мы строго следим за этим. Если видим, что драка переходит границы дозволенного спарринга, разнимаем дерущихся. Все просто.

Тереблю в руках деревянную куколку, выструганную мной часом ранее.

– Только вот знаешь в чем проблема, - холодно замечаю Сэму. – Что я больше чем уверен, что у Хлои не случилось никакого приступа. Она специально спровоцировала драку.

Сэм медленно кивает.

– Джанин, можешь рассказать, что произошло?

Она усаживается, подгибая колени под себя. Ее лицо почти полностью покрыто кровью, но черные глаза ясны, как никогда.

– Когда Алекс ушел, - начинает она, обращаясь к Сэму. – Я сидела около наших вещей, размышляя о своем прошлом. В комнату вошла эта дама с двумя девками поменьше. Они о чем-то перешептывались и показывали на меня пальцем. Потом Хлоя отделилась от них и подошла ко мне, требуя отдать ей винтовку Алекса.

– Так и сказала?

– Да, подошла и говорит: «Отдай мне винтовку, она ему все равно не нужна. Сможет добыть еще!». А я послала ее в пешее эротическое путешествие к горам Тибета. Ей это, как ты мог догадаться, не понравилось. Она что-то завопила, схватила меня за волосы и поволокла на улицу.

– Где и началась драка, - закончил за нее Сэм. – Что ж, действительно, она некрасиво поступила.

– Выставьте меня против нее, - заявляю, потирая кулаки. – Посмотрим, куда денется ее храбрость.

– Исключено, пары мальчик с девочкой запрещены для драк. Да и самопроизвольные драки, которые проводятся не по причине приступа, строго караются. Мы следим за своими ребятами и лагерем в целом. Без него, тут все давно бы уже передохли.

– Значит, я сегодня подпортил кому-то день с его ставками. Очень жаль.

– Ты все правильно сделал, я думал у нее приступ. Хотя у Хлои есть своя пара, - Сэм задумчиво чешет подбородок. –Поэтому я сначала удивился, почему она дерется с Джанин. Подумал даже, что изначальный приступ был не у Хлои.

В итоге, Джейкоб встает и говорит:

– Алекс, Джанин собирайтесь. Вы пойдете со мной.

– Мы наказаны?

– Нет, нежелательно вам сегодня спать со всеми. Останетесь на ночь в моем доме. Ты мне, парень, еще живым и здравомыслящим нужен. У меня на тебя большие планы.

Ребекка.

Стремительно наступал вечер, принося с собой холодный ветер, трепавший мои волосы. Люблю такой ветер. Он словно пронизывает тебя насквозь, продувает всю твою душу, убирая лишнее и оставляя лишь то, что действительно важно.

– О чем задумалась? – спрашивает Гретта, поравнявшись со мной. Уолтер идет впереди, постоянно сверяясь с картой.

– О том, как мы будем пробираться за стену города. Она высокая, просто так не перепрыгнешь. К тому же – колючая проволока. Мы выбирались на грузовике, который трупы вывозил.

– Значит, на нем же и заедем обратно, - говорит впереди идущий Уолтер. – Дождемся очередного привоза новой партии, вырубим водителя и присвоим себе его грузовик.

– А его бросим на свалке?

– Не переживай, Гретта, я думаю, он доберется обратно.

Рассматриваю в голове план Уолтера со всех сторон.

– Хорошо, ну заедем в город, дальше что? Перед постовым своим прикинешься? Даже если он не заметит, далее грузовик надо будет завести в склад. Где в этот момент будем мы с Греттой? Как ты там собираешься общаться с людьми?

– Ребекка, успокойся, - холодно замечает Уолтер, понимая, что я указываю ему на дыры в его же плане. – Я думаю, с этим мы сможем разобраться по ходу дела.

– Подумай над тем, что сделать все мы должны максимально незаметно. Привлечем к себе лишнее и ненужное внимание, считай, что мы трупы.

Уолтер устало трет переносицу.

– На карте в одном месте стоит крестик ручкой. Нам до него около получаса ходьбы. Думаю, это какое-то важное место.

– А откуда у тебя эта карта?

– Выпросил у рейдеров, когда ходил в вылазки. С тех пор она при мне.

Следующие полчаса мы пробирались сквозь лесные заросли к заветному крестику. Выходя к очередной развилке, меня внезапно одолевает чувство де-жавю, словно я тут уже была когда-то. Никак не могу отделаться от мысли, что по этой дорожке я уже точно ходила, хотя как можно запомнить ничем не примечательную лесную тропу – ума не приложу. Но волнующее чувство не хочет меня отпускать.