Потерянное сердце

— Бринк, я отдам тебе все, что у меня есть, и все остальное, когда ты вернешься. Я как-нибудь верну тебе деньги, ладно? — Да, я вижу, что всем неловко, но Кэмми только что проехала семь часов, чтобы сделать мне сюрприз, и я не могу уехать.

— Я не хочу быть причиной, по которой ты не едешь на каникулы со своим… — она мнется, глядя на Бринка, — милым соседом по комнате.

— Ты думаешь, я милый? — Бринк по-идиотски ухмыляется. Кажется, я могу с легким сердцем с ним не ехать.

Кэмми поворачивается к Бринку спиной и обхватывает ладонями мое лицо. Ощущение прикосновения к коже похоже на тепло солнца после тысячи пасмурных дней. Боже, я скучал по ней, сходил с ума. Я знаю, что технически мы не вместе, но именно поэтому хранил надежду — надежду на то, что этот миг настанет.

— Я скучаю по тебе, ЭйДжей, — говорит она, поднимаясь на носочки и легонько прикасаясь губами к моим губам.

Друзья не целуются. Может, она передумала. Мягкость ее губ согревает меня, а привкус блеска для губ сводит с ума. Я обнимаю ее и прижимаю к себе так крепко, как только могу, и мне плевать, кто наблюдает за нашим воссоединением.

Минуту я безумно целую любимые губы, потом она отстраняется и улыбается мне со странным выражением лица.

— Я хочу, чтобы ты поехал в Канкун. Мы придумаем что-нибудь на лето, — говорит она. — Я не хочу удерживать тебя. Вот почему сначала отказалась.

Она смеется над своим заявлением, но это совсем не смешно.

Говорят, сердце наше привязывается к тому, с кем в первый раз вы ложитесь в постель. Я могу это понять, так считают многие. Но как быть с теми, кто имел ребенка и потерял его?

Как будто я отдал половину своего сердца Кэмми, а другую — нашей дочери, и остался с большой пустой дырой в груди. Я не могу ее отпустить. Буквально. Обнимаю ее и киваю еще до того, как с губ срываются слова.

— Я не оставлю тебя после того, как ты проделала весь этот путь.

— Ты поедешь, ты собираешься в Канкун, чтобы весело провести весенние каникулы!

— Кэм, — смеюсь я, — не говори глупости!

— Это... это меньшее, что я могу сделать для тебя, — говорит она твердо.

— Тьфу ты! — Бринк стонет рядом с нами. — Вы двое убиваете меня!

— Разве мой сосед не потрясающий? — шучу я.

Бринк вздыхает.

— Дай мне свой телефон, — говорит он. Я вопросительно смотрю на него и даю телефон. — Дай мне минутку, герой-любовник.

— Что он делает? — шепотом спрашивает Кэмми.

— С Бринком никогда нельзя быть уверенным в том, что он делает. Я научился просто подстраиваться.

Бринк покинул общую зону с моим телефоном около десяти минут назад. Он ходил за стеклянными дверями перед основными лифтами последние десять минут, и теперь возвращается.

— Эй, такси-микроавтобус уже здесь, — говорю я ему одними губами. Он все еще разговаривает с кем-то по моему телефону и просто отмахивается. Бринк подходит к Кэмми, стаскивает с ее плеча сумку и уходит, накинув ремень на свое плечо и все еще продолжая разговор.

Бринк выходит с сумкой Кэмми наружу и забирается в такси.

— Какого черта?

— Что он делает? — спрашивает Кэмми, когда мы идем за ним в микроавтобус.

Мы оба заходим внутрь, чтобы я мог забрать наши вещи, и тут Бринк заканчивает разговор и усаживается на одно из голубых мягких сидений. Сложив руки на коленях, он невинно смотрит на меня и спрашивает:

— Как дела?

— Что ты делаешь? — спрашиваю его.

— Еду в Канкун, — говорит он с таким выражением, словно я задал совершенно глупый вопрос.

— Можно мне мой телефон и сумку Кэмми?

Почему он иногда такой идиот?

— Конечно, заберете в Канкуне, — говорит он, подмигивая.

— Чувак, послушай, мне очень жаль, что так вышло, но я не могу оставить Кэмми.

— Слушайте, ребята. Бринк, можно мне сумку? Я оставлю тебе ЭйДжея взамен. Он может поехать с тобой, а я вернусь в Вашингтон.

— Ты едешь с нами, — говорит Бринк с самодовольной ухмылкой.

— Спасибо, но я вряд ли смогу это себе позволить, — вежливо говорит она.

Это разбивает мое сердце. Мне больно при мысли, что она потратила столько денег, чтобы приехать, а я ее вот так встретил. И еще хуже слышать, как она говорит мне ехать. Я — идиот, я никогда не заслуживал этой девушки.

— Я купил тебе билет. Не волнуйся, chica. О, это испанский, ты должна знать его, потому что мы едем в Мексику, и они не говорят по-английски. О, черт, у тебя есть паспорт? Я даже не спросил!

Бринк даже не стал спрашивать, хочет ли она поехать в Канкун. Но Кэмми улыбается.

— У меня всегда паспорт в сумочке. Однажды я хотела сбежать и подумала, что мне обязательно будет нужен паспорт, так что с тех пор ношу его с собой.

Она серьезно отнеслась к планам на побег, а я нет. Мы никогда не углублялись в разговор о том, куда бы сбежали, но она говорила про Канаду. Мне понравилась эта идея. Мне всегда нравились идеи Кэмми.

— Надолго мы едем? — спрашивает она. Я тоже должен был об этом подумать.

— Восемь дней. Вернемся через неделю.

Кэмми опускается на ближайшее сиденье и закрывает лицо руками.

— Блин. Блин. Блин.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я должна встретиться с деканом в следующую пятницу, обсудить возможность трудоустройства на лето. Это важно.

— Билет можно вернуть еще тридцать минут. Мой папа знает людей в авиакомпании. Никакого штрафа, если не сможешь полететь, — говорит Бринк.

Кэмми задумчиво потирает подбородок.

— Вы готовы, ребята? — спрашивает водитель.

— Ненавижу становиться взрослой, — говорит Кэмми, поднимаясь со своего места. — Если я пропущу собеседование, это будет невероятно глупо.

Я киваю.

— Согласен. Я останусь здесь с тобой, и ты сможешь уехать вовремя.

— Нет, — сурово говорит она. — Бринк, убедись, что он хорошо проводит время, и держитесь подальше от неприятностей, вы оба.

— Кэм, — говорю я.

— ЭйДжей, не спорь. Так будет лучше, честно.

Она наклоняется и целует меня в щеку.

— Да, и спасибо за все, Бринк. Никто и никогда не делал для меня что-то настолько сумасшедшее.

Бринк смеется.

— Я здесь, чтобы вгонять всех в ступор.