Потолок одного героя

Ничего не ожидая, я просто наблюдал, как матери встречают трёх своих чад: утирают им носы и после смахивают слёзы. Понемногу люди стали разбредаться. До меня долетел голос, зовущий послушать службу.

Лишь две фигуры остались в тени берёз. Старик в белой, прилипшей к костлявому телу рубашке и… стражник… Тощий и низенький, хорошо знакомый мне стражник, который почти приплясывал у его плеча.

Такая вот очень субтильная фигура в очень измятом колете.

В изодранном шлеме, который упирался в уши и затылок.

Он знал про шутку. И про великана, с которым я ничего не сделал.

… Человек, разговаривал с баронетом, курил. И вопреки погоде то и дело поправлял пёстрый, очень длинный шарф.

'Вот и пришли, — сопнул мой провожатый. — Красиво здесь у нас! Что есть, то есть".

Без задних мыслей, без обиняков я наблюдал, как нелепый человечек о чём-то спорит. (Больше с собой). Вот, он, наконец, договорился… Распрощался с дворянином… Чихнул едва отойдя и высморкался ёжась. Он будто бы бросил что-то себе под нос и побрёл вниз по дорожке.

Он чихнул. Столкнулся с женщиной. Попятился, столь рьяно та сразу стала защищать своё рыжеватое в веснушках чадо. Служитель правопорядка белый платок засунул вглубь рукава. Попятился. Раскланялся. Глянул при этом будто бы свысока. Ей через плечо.

Взгляды наши встретились.

«Мерз*вец!»

С истинным ужасом я взирал, как брови мужчины лезут на высокий лоб, как закладывается ряд глубоких морщин, и шевелятся уши. Шлем «кивает».

Стражник зачем-то привстал на носочки.

Сорвавшись, стая голубей заполонила воздух между нами.

Щуплый мужчина посмотрел внезапно себе под ноги. Он поддел невидимый камень и глубоко засунул руки за колет. Развернулся на пятках. Он выпрямился и едва ли не перебирая, скоро зашагал в направлении старой городской стены.

— Да куда ты смотришь? — беззлобно улыбнулся мой провожатый. — Вон он сидит. Наш баронет.

[1] Кафе — новое для Элиса, «модное» слово. Обозначает небольшое заведенье, направленное на подачу лёгких блюд и напитков.

XVII

Старик поприветствовал меня улыбкой.

Подобрав клетку для птиц, он замешкался; на штанины посыпались крошки.

— Вы тоже… слышали о нашем фестивале?

— Д-да, — отозвался я.

Теней в этот раз нигде заметно не было. Стараясь не привлекать вниманье, я огляделся: прошёлся взглядом по лавке, траве и ближайшим кустарникам. По зданиям, что едва выглядывали из-за цветущей зелени.

Подумав немного, я кулёк со сладкой выпечкой положил возле бедра: так чтобы и видеть было можно и забыть.

Старик чуть привстал.

— Вивар! — бросил он охрипло… — Ты в порядке?

Я обернулся. В глубине кустов, меж ярко-лиловых цветов сирени… в самом деле крутилась стройная, хорошо одетая фигура. Секретарь обстригал сухие ветки. Из-за поднятого воротника его торчали сухие листья, а из-под завёрнутых манжет святили яркие полосы загара.

— Гвиневра… всегда любила Вознесенье[1], — едва различимо проговорил баронет. — Мы… мы ведь успеем?.. До вечера?

Ветка спружинила. Вивар расплевался и гневно, с вызовом и злобой поглядел на своего соперника.

Очень плотный мужчина небольшого роста сделал вид, что не заметил:

— Непременно успеем, — подал он голос, — господин! Вы не волнуйтесь.

Старик кивнул.

На водянистых, почти что прозрачных глазах его проступили слёзы.

Баронет чуть подманил меня:

— Они… люди неплохие… Только на других надеются много. А так… неплохие.

Я кивнул. Сев поудобней, я наполовину отвернулся. Широкие ворота были раскрыты настежь, так что видны были скамьи. Все сплошь пустые.

«Нужно рассказать про барона».

Дельная мысль.

Идя сюда, я отчего-то был совершенно уверен, что сориентируюсь на месте. Что ничего в этом сложного нет, и мне достаточно будет просто увидеть чуть раскосое лицо, и слова сами собою найдутся… Но вот я здесь… И мысли встали.

Элой смотрел, улыбался, будто видит меня насквозь.

— Людям куда спокойнее… когда бессмертный рыцарь рядом… Это очень, очень мно-го, — проговорил он… — Нам повезло… с тобою.

Не форсируя беседы, не поднимая никаких серьёзных тем, старик поинтересовался у меня:

— Я слышал… что многие находят город наш… весьма занятным.

— И я с ними полностью согласен.

— Да.

Секретарь хрустел. Пыхтел и толкался с толстяком локтями. Они «спускали ветки» и проклинали поочерёдно один другого.

Смирной и кассией тянуло со стороны дверей.

— Тебя… тебя, должно быть, интересует, что это была за птица?

— Д-да. Пожалуй.

— Я… Я переписываюсь со старым другом… Мы… Мы вместе учились… Когда-то. Все вместе… Мы ещё пишем друг другу.

Глядя на меня, бродя по деталям, Элой словно бы смеялся над чем-то.

Внезапно баронет моргнул. Он оживился. Словно что-то вспомнив, подозвал одного из секретарей (того, что был пониже). Взял из рук его объёмный свёрток.

— Это… это очень хорошая книга… Она очень много раз меня выручала… в прошлом.

Нервы мои звонили. Я не мог точно сказать отчего, но в затылке уже трещало.

Лёгкий ветерок. Прохлада и ярко-зелёная листва. Оживляющий пейзаж аромат отцветающей сирени.

Свёрток оказался тяжёлым: «Ну и куда мне деть, сиё… достоянье?!»

Удар в медальоне. Совершенно внезапно… до меня дошло. Это ведь баронет отправил меня именно в «тот» отель… Удар! Это ОН поселил меня поближе к «месту встречи», к великану!

Как это так получилось, что, внезапно, у него с собою оказалась книга?! Здесь!

«Да он меня подставил… Подлец! Да он же… он… часть королевской семьи».

Меня словно дёрнуло — знакомое многим ощущение, когда нервы сдают. Плечо приподнялось. За тяжёлыми воротами было сумрачно. Сидя на лавке, какая-то сгорбленная старушка поднесла ладони к лицу. Кивая, через них она посмотрела на «небо».