Потолок одного героя

Голос сорвался:

— Так или иначе, мы и раньше были намерены исследовать болото. Возможно, огр скрывается рядом, и тогда вопрос будет решён. Уже сегодня мы отправимся на первую разведку.

Главное было — сохранить лицо.

Во что бы то ни стало.

Вопрос был важным, а потому я попросил присутствовавших при «разделке» туш поднять руки. Расспросил как смог. Но никто ничего не видел. Ни чёрной волны, ни «птицы»… которая так шустро похлопала к хозяину творений. Собак заметили лишь некоторые… А волны и вовсе никто.

Я отпустил селян. Развернулся — и едва не наткнулся на Гратца. Тот, как оказалось, всё это время стоял за моей спиной.

Див чуть задержался.

— А вы это правда видели? — спросил он наконец. — Эту «волну». И прочее.

Смотря не на лицо, а на тень, я кивнул.

Староста ушёл.

Скрипнула ступенька. И хлопнула дверь.

Мужчина как будто ещё на пороге повстречал супругу — и сразу начал рассказывать.

Наёмница по-прежнему стояла, оперевшись на крестовину большого меча, у моего плеча.

— Они ведь не поверили? — спросил я не слишком громко.

— Ни единому слову, — прокаркал Гратц.

* * *

Я сглотнул. Маленькое окошко давало единственную полосу света, оно выхватывало арки и пилоны высокого купола. В бликах далеко внизу я видел зал. И ряд ступеней, вырубленных из той же породы, что и потолок. Я сглотнул. По стенке, едва ли не на ощупь начал спускаться.

* * *

Всего два мешка моей поклажи. Всё больше бельё, запасные сапоги, ремень и мелочь. Я долго всё это перебирал, но «помилованье» для огра никак не желало находиться.

Не желало.

Раз возникнув позади, стражник так и таскался следом. Он всё интересовался тёмною птицей.

Бумаги не было. Я помнил, как плотно её скрутил, приобрёл в ближайшей лавке чистый горшок, сунул одно в другое и запрятал между пары рубашек… А теперь «помилованья» не было.

Ни бумаги, ни горшка.

Просто не было.

Или мне это только казалось?

Я дошёл до дна. Перерыл и начал с начала. Отыскал ещё одну пару запасных. Небольшой горшок со сколом на горлышке был на месте.

Я облегчённо выдохнул.

— А ты часто видел подобную… галиматью? — поинтересовался Гратц.

— Нет.

— Это волшебство было. А…

— Это помилованье для огра, — перебила стражника Эль. — Ты думаешь, оно может пригодиться?

— А ты думаешь, нет?

— Не людоеду, о котором все забыли, — со звоном металла. — Он давно уже бродит где хочет.

Я тщетно старался найти довод против. Хотя бы единственное слово.

— С подобным должны разбираться волшебники, — снова влез Гратц. — Не людям в этом ковыряться… мы не умеем.

Я облизал пересохшие губы:

— У меня нет книги.

— Книги? А тебе одной мало?

Я встал.

Стражник не двинулся с места. Он даже бровью не повёл.

— Другой книги, — с нажимом. — В чёрном переплёте и с пустыми страницами. Я мог через неё связаться с волшебником, с Самим Шалудином, но её Украли!

Я одёрнул себя. Но было уже поздно.

Храп великана стих.

Гратц прицыкнул. И в задумчивости почесал затылок. Подошёл к мешкам и, быстро сориентировавшись, достал… Книгу. Мою книгу. То есть книгу волшебника.

— Изъял у одной девицы, — совершенно спокойно сообщил мне стражник. — Твоя?

Медальон нагрелся.

Впервые за последние сутки я почувствовал себя в своей тарелке. И лучше бы это произошло в какой-нибудь другой момент.

Глубокий вдох. И вы-ыдох.

* * *

Потянуло холодом.

Камень очень скоро закончился. Теперь ступени были сделаны из дерева. И под пальцами играли узлы корней.

«Великолепный аромат».

Ещё шаг — и нога едва не соскользнула.

Кажется, ступени сколочены были из балок.

Постепенно привыкая к этому тусклому, неверному свету, я начал замечать детали. Колесо, с рядом оплывших восковых свечей. И стены. Пол. Две большие колонны.

Если присмотреться, там внизу, виднелась ниша… Это был очаг.

Я моргнул.

Ухватился за корни.

Сердце стучало.

— Ты ещё здесь?!

Прямо под ухом, а после что-то небольшое невероятно быстро проскочило у меня под мышкой. Дух-хозяин зашуршал. Он спустился, но сразу же вновь застучал каблуками по лестнице. Ухватил мой рукав и потащил.

— Человек, ишь ты, — донёсся пренебрежительный, полный раздражения голос.

Вновь спустившись, Фавоний первым делом бросил рулон в общую серую кучу. Пнул край со злостью, но тут же расправил.

— Всё я один!… Всё один.

Во тьме я задел носком что-то твёрдое. И услышал перезвон. Кажется, это был коровий медный колокольчик. Взгляд вновь вернулся к «очагу». Теперь я точно знал, что это он.

Я видел.

Аромат говядины и птицы… Мне очень сильно хотелось есть.

— … И не сутулься!.. Ишь ты!

XXI

Пос. Трува.

Восемнадцатый день седьмого месяца двадцать третьего года.

Я взял книгу. И не задумываясь отметил пару заминов на обложке. Чуть приоткрыл, вглядевшись в прошивку. Переплёт держал.