Повезло

Наконец кобыла смогла вылизать малыша, а Эва разобралась с плацентой и воспользовалась умывальником в амуничнике.

– Малыш скоро попытается встать, – сообщила она Бейли, намыливая руки до локтя. – Если в ближайшие несколько часов не попробует – звони мне. Но думаю, у тебя сильные и здоровые мама и малыш. Проблем быть не должно.

Приняв у него полотенце, Эва чуть придушенно рассмеялась, когда Сэм сжал ее в объятиях.

– Спасибо. – Глянув на Джордана, он поцеловал ее в щеку.

«Ага, а не стой я тут же, по-любому поцеловал бы в губы».

– Не за что, Сэм. Это лучшая часть моей работы.

Когда они выехали на дорогу и адреналин спал, Джордан заметил, как Эва устало оседает на своем месте. Локоны выбились из узла и свисали беспорядочными лентами, а зевала она с такой силой, что челюсть хрустела.

– Еще раз спасибо. – Слова еле выползали изо рта и волочились, словно жестянки за машиной. – Ты правда не должен был оставаться.

– Было потрясающе, – признал Джордан. А потом вспомнил о крови и прочих вещах, названий которых не знал и не хотел знать. – Временами немного противно, но все равно потрясающе.

– Ты хорошо справился. – Нотка веселья немного сгладила усталость, и теперь слова прыгали точно мячики. – Я опасалась, не слишком ли высока для тебя цена за возможность заявить свои права?

– Права?

– Ага. Ну знаешь, все эти разметки территорий, которыми вы с Сэмом занимались.

Джордан невольно поморщился:

– Ты заметила?

Эва сонно усмехнулась:

– Как ты сегодня сказал, я не дура и не слепая. Даже немного удивительно, как это ты на меня не помочился.

– Я уже с трех лет ходил строго на горшок, – покаянно рассмеялся Джордан. – Кроме того, уверен, мистер Бейли и так уловил мое послание.

– Как независимая женщина, хотела бы с тобой поспорить. – У Эвы слипались глаза, но она выдавила загадочную улыбку. – Не знаю почему, но все это кажется мне милым.

– Да?

Когда ответа не последовало, Джордан глянул на соседку и понял, что уже ее потерял. Эва смежила веки. Ресницы казались мазками сажи на щеках, а искорки, превращавшие ее глаза из обычных карих в теплые и сияющие, тихо угасли на ночь.

Эва сейчас даже будто стала меньше ростом.

На Джордана нахлынула нежность. То тут, то там мерцали огоньки, и глядя на контуры города на фоне чернильного неба, он вдруг увидел собственный путь. Может, этот путь вышел не таким, как Джордан ожидал – возможно, он не ожидал встретить именно такую девушку, – но ему хватило ума разглядеть всю картинку.

Он влюбился в Эву.

Джордан ждал скачка нервов, приступа чисто мужской паники от подобного открытия, но не особо удивился, когда ничего не произошло. Все-таки он уравновешенный человек. Человек, слышащий голос разума, сердца – и не совсем охотно доверяющий тому и другому.

В этом плане – помимо прочих – Джордан очень походил на отца.

Приехав к дому Эвы, он не выключил двигатель. Просто сидел и смотрел на нее. И в голове крутилось только одно слово. «Моя».

Джордан понял это, едва ее увидев. Благодаря большим темным глазам Эва выглядела так, словно сама себе удивлялась. Словно инстинктивно почувствовала то же, что и он.

Хотя и сознательно создавала им обоим трудности.

Вспомнив, как она умело управлялась в конюшне, Джордан улыбнулся. Эва его очаровывала. Может, тем, что бросала ему вызов, но скорее тем, что у вот такой хрупкой изящной женщины оказалось больше мужества, чем у трех здоровых мужиков.

Такой не покомандуешь.

Только поманеврируешь. Очень, очень осторожно. «Пожалуй, чертовски повезло, что у меня повадки фермерской собаки».

И тут, сложив все кусочки воедино, Джордан вдруг понял…

– Боже. – Он уставился на свернувшуюся рядом Эву. – Неудивительно, что я так в тебя втрескался. Вы же с моей матерью из одного теста.

И у него, как тогда у отца, не было ни единого шанса устоять.

Прямо «Титаник». Один удар – и все, каюк.

Тихо рассмеявшись, Джордан погладил обнаженную руку Эвы.

– А ты, милая, так же идешь ко дну, как и я. Просто еще этого не поняла.

Успокоившись, он выключил зажигание и выудил ключи от дома из кармана медицинского саквояжа.

«Пора отнести мой маленький айсберг наверх и уложить в кровать». Чертовски обидно, что нельзя пристроиться там и самому, но Эве надо выспаться. А если станет уверять себя, будто сможет провести еще одну ночь, прижавшись к ней и ничего не делая, то он просто законченный лжец.

Когда Джордан брал Эву на руки, она пробормотала что-то вроде «громила», но потом бессильно обмякла.

Осторожно перехватив ее, чтобы открыть дверь, Джордан едва не споткнулся об Одноглазого Джека.

– Не смешно, – прошептал и мог поклясться, что кот хмыкнул. – А если бы она ушиблась? А я тебя еще объедками угостил.

Осторожно ступая – мало ли, вдруг хвостатый подлец надумает снова устроить диверсию, – Джордан отнес Эву в спальню.

Постель уже была расстелена, поэтому он уложил свою ношу между смятых простыней в желтый цветочек. Ноги Эвы свисали с края. Джордан снял с нее обувь, а затем взялся за джинсы.

«Я их сегодня с нее уже снимал».

Он знал, что обнаружит под штанами, но при повторном появлении красного шелка легче не стало. Джордан стиснул зубы, стараясь не вспоминать, что чувствовал ртом.

Мягкость. Жар. Влагу.

– Бесполезно, придурок, – пробормотал он и, заметив соломинку в волосах Эвы, осторожно ее вытащил.

Пыльная красная футболка пахла какой-то гадостью. Решив, что лучше не размышлять на эту тему, Джордан сморщился и попытался стянуть с Эвы одежду.

– Ой! – И засмеялся, когда «айсберг» заворчал и врезал ему. – Полегче, драчунья. Это я.

– Джордан?

– Он самый.

Темные глаза Эвы мерцали из-под полуприкрытых ресниц, точно вывеска мотеля.

– Устала.

– Знаю.

Она совсем как ребенок подняла руки и держала их так, пока он снимал с нее футболку.

После чего перекатилась на бок и вновь провалилась в сон.

Несколько минут Джордан просто ею любовался. Затем поддался порыву и провел рукой по ее бедру. Эва выглядела как девушка пин-ап из сороковых. Когда женщины не стеснялись округлых форм.