Пояс Ипполиты
Шрифт:
~ Ладно - хватит, поговорили. Все трое по своим местам. И Думайте. И я буду думать. В сумерки быть у меня.
И вот теперь все четверо думают. Труднее всего старому Спартоку. «Вот сейчас я поставил на Митро,- думает он.- Но не ошибся ли я? Допустим, Митро пойдет на Фермодонт. Примут ли его амазонки? Если Перисад не рискнет идти на юг без гребцов, а непременно не рискнет, то что из этого выйдет? Амазонки Фермоскиры могут ринуться через горы вдоль Кавказского побережья понта, и конечно же, достигнут Синдики, при этом награбив полные сумы золота. И если они соединятся с девками Годейры и нахлынут вместе на Боспор, спартокидам не устоять, они все сметут (вот тут пригодятся триеры Перисада), власть могут взять Митро и Мелета. Но есть ли у меня надежда на
У Левкона иные думы. «Надо помириться с Агнессой и вместе с нею придавить Мелету и Митродора, они, я полагаю, не успели еще покинуть Горгипию. Надо напугать Перисада и овладеть флотом. Бунт рыбаков - это не страшно. Мерзкую слизь - дандариев - можно не считать, их давили всякий раз, как они поднимали головы, но вот конники кона Агаэта дерутся отважно. И не только они опасны. В случае удачи за ними ринутся, почуяв легкую добычу, сарматы. И тогда потопят Боспорское царство в крови...».
А царь Сотир не может никак заставить себя думать. И опохмелялся, и ел чеснок с сыром - не идут мысли, хоть тресни. Одна упрямая мыслишка колотится в голове - надо бросить пить, надо делать дело, иначе конец. Конец, конец...
Надо Левкону немедленно ехать в Горгипию, набить морду Митродору, местному астиному [18]указать, чтоб не выпускал из гавани Мелету. Спартаку бы поехать в Гермонассу к Тире, выведать у нее все про скифов-аксамитов, поговорить с Атоссой насчет амазонок. Сам царь собрался в Нимфей - там в бухте царский флот, надо его приглядеть, может быть, что-то подготовить к войне. Гекатей не в счет - он в полной растерянности.
Море штормило. Фелюгу Левкона бросало из стороны в сторону, кидало с гребней волн вниз, в пучину, и казалось, он не выберется оттуда ни за что на свете. Это удручало царевича и радовало одновременно. В такую шальную погоду Митро не решится выйти в море, он, Левкон, застанет его в Горгипии непременно.
Аргос, как приехал в гавань с Феридой, Мелетой и Бакидом, занял чуть ли не весь верхний этаж таверны. Потом приехал Митродор, Аргосу он понравился с первого взгляда. Он стукнул Митро по плечу, сказал:
– Вижу - ты из орлиной стаи. Выучу тебя на кибернета и отдам под твою руку «Арго». Иди в ту дверь - там твоя невеста.
Утром на море усилился шторм, а в таверне появились посыльные Годейры - Лебея и Гипаретта. Царица через них просила поторопиться с поездкой на Фермодонт и как можно скорее привезти пояс Ипполиты. Предстоящая война с царем Боспора уже не была секретом - амазонкам нужен был волшебный пояс - залог непобедимости. В полдень, не глядя на шторм, у пирса появилась фелюга Левкона. Она долго не могла пристать к берегу, но с помощью портовиков все-таки вошла в спокойную бухточку и зацепилась за столбы.
– С кем имею честь?
– спросил Аргос, пожимая руку царевича.- И зачем тебе понадобился мой зять Митродор?
– Я его брат и хочу обвинить его в трусости и дезертирстве. Он убоялся предстоящей войны с синдами и удирает, как я знаю, на Фермодонт.
– Уверяю тебя, царь Боспора, что Митро не знал о войне. И я прошу не обвинять моего зятя понапрасну. Иначе ты будешь иметь дело с архистратегом по имени Аргос. Мое имя знают все на понте. Эй, Митро, греби сюда - твой братец приехал. Он хочет назвать тебя трусом...
– И предателем!
– Осторожно, царевич!
– загремел кибернет.- А то я вырву твой язык, не посмотрю, что ты наместник Сотира.
Левкон все более воспалялся гневом и не обращал внимания на угрозы.
– Дезертир, где ты?! Выходи! Враг у ворот царства - пора домой.
– Ты не учтив, малыш!
– Аргос схватил Левкона за плечи, повернул к двери и, поддав коленом под зад, вытолкнул из комнаты.
Поскольку Левкон не стал ломиться обратно в дверь, Аргос понял,
что он ушел за подмогой. Спустившись в подвал, где гуляли его гребцы, крикнул:– Эй, орлы! Вылетайте наверх, есть причина размять кулаки.
Нет смысла описывать драку в портовом кабаке - они испокон веков проходят одинаково. Кончилась стычка тем, что гребцов Левкона оттеснили в бухту с изрядным количеством ссадин и синяков. Аргос ворвался в комнату, где находились Митро и Мелета, несмотря на возбуждение, проговорил мягко:
– Детки мои. Скоренько собирайтесь - мы уходим. Где Ферида и Бакид?
– Почему такая спешка?
– спросил Митродор.
– Я твоему милому братцу, кажется, сломал шею. Он, кстати, приехал за тобой, несмотря на штормягу.
– Я его не боюсь, Аргос!
– воскликнул Митро.- И ты тоже...
– Левкон нам не страшен, но сюда вот-вот нагрянет портовый астином.
– Ему можно тоже наломать шею,- сказала Мелета.
– Можно, внученька. Но тоща придется выходить в понт, во власть морского бога. А вот ему нам шею не наломать. Особенно, если с нами будут женщины. Посейдон страсть как любит топить баб.
– Что же делать?
– тоскливо спросила Мелета.
– Молиться всем нашим богам! И не распускать нюни. Скиф, где ты?!
Вошел Бакид.
– Где Ферида?
– Она собралась - готова в путь. Но неужели мы выйдем в такое мрачное море? Я уже однажды купался в этой дикой купели, и больше...
– Ты, купец, останешься тут, мы уйдем в горы. На время. Сюда придет астином со своими ублюдками и будет нас искать. Ты им скажешь, что мы ускакали под крыло Годейры.
– А фелюга?
– Я там оставляю своих орлов. Они недельку продержатся, а там видно будет.
Левкон после драки в бухте отлеживался в кубрике своей фелюги. Он и не думал жаловаться астиному. Сейчас самое неподходящее время для этого. Левкон испугался не кулаков Аргоса, а его пиратского характера. Митродор вместе с ним представлял большую угрозу. Муж Мелеты Священной, зять решительного и, надо полагать, умного Аргоса, вполне мог замахнуться на трон, когда Пантикапей осадят войска Тиры, Атоссы и скифы Агата. Левкон знал о дружбе Годейры и Перисада, в их руках флот. Это больше всего страшило царевича. Помешать Митродору он сейчас не сможет и начал обдумывать поездку к Годейре, чтобы вбить клин в ее отношения с Перисадом. Их нужно было поссорить. Иначе флот Агнессы будет той козырной картой, которая решит исход войны не в пользу Боспора. Он, как никто на Синдике и Боспоре, понимал это. Но идти морем на Танаис было немыслимо - шторм мог пробушевать и неделю. Лошадей, чтоб скакать в Камыши степью, у царевича не было, их в Горгипии негде купить. Выход ему подсказал Бакид. Скиф после того, как Аргос, Ферида и Мелета покинули корчму, со страхом ждал астинома, он знал, что портовые полицейские не имеют жалости. Ночью лее к нему в таверну пришел Левкон. Скиф сразу вскочил с лежанки:
– Нет, нет! Я ничего не знаю! Мелета и Аргос скрылись, я был не с ними!
– Это хорошо,- мрачно заметил Левкон.- Они пойдут на корм рыбам. Ты мне помоги в другом - посоветуй, где найти хотя бы тройку верховых. Мне надо съездить к Годейре, а море, говорят, не успокоится долго.
– Аргос, убоясь твоего гнева, тоже искал лошадей и не нашел. Я лишь могу дать тебе один совет - вспомни про Кубаху. Твоя фелюга легка и плоскодонна, гребцы сильны, как буйволы.
– Ну и что? Я не Аргос, чтоб соваться в море на погибель.
– Вспомни, царевич, про древнейший путь греков из Европы в Азию.
– Я не знаю такого пути.
– Он почти забыт. Нужно войти в Фанагорийский лиман, там штормов не бывает. В лиман впадает река Мирта, по ней ты попадешь в полноводную Кубаху, а она течет почти до Камышей.
– Но это очень далеко и против течения. Я застряну...
– Но ты учти ветер. Он там постоянно дует на восток, в твой парус. Надо спешить. Риск, конечно, есть. Но кто не рискует...
– Хватит, скиф. Я через час отчаливаю. Спасибо тебе за совет.