Пояс Ипполиты
Шрифт:
– Пояс цел. Я вчера видела его, он у Лоты.
– Слава Ипполите. Вот ты сказала, что я здорова. А это неправда. Я сильно больна душой. Я вся извелась в тоске по родной Фермоскире и подумываю постоянно о возвращении туда. Я хочу лечь после смерти в родную землю. А тебя я хочу оставить при храме.
– Здесь?
– Нет, в Фермоскире. Здесь амазонкам не выжить. Они и так уж растеряли все заветы Великой наездницы. Могли ли тискаться с мужиками храмовые девки? А здесь ты видела сама. У царицы Годейры почти не осталось амазонок, все спарились со скифами, скребут котлы их очагов. Они за время набегов
– Без Годейры мы обойдемся, как-нибудь.
– Ты, как была дурой, так и осталась. А эти кобылы из Лотиных сотен, думаешь, зачем лезут на Боспор? Чтобы оттуда ходить в набеги на Синдику. Ты думаешь, даст эта новоиспеченная богиня им волю? Накося - выкуси! И Синдика поднимется на наших дев и уничтожит их.
– Я не понимаю, чего ты хочешь?
– Я хочу сохранить, если не всех наших воительниц, то добрую половину, и увести их в Фермоскиру и создать там сильное воинство и жить по старым порядкам, при нашем же храме.
– Ты думаешь, он цел? Думаешь, богиня Ипполита снова перекинет золотой кумир в твою Фермоскиру?
– И снова дура! Ты думаешь, кумир золотой? Накося - выкуси! Он из камня!
– Как - из камня?!
– А так, очень просто. Он только обложен золотыми пластинами. Их Аргос привез сюда. Здесь вырубил камень и снова обложил его. А мы развесили уши. И мы сможем это сделать там, в Фермоскире. Я чую, каменный болван в том храме цел.
– Я что-то не очень стремлюсь на Фермодонт.
– Ты там будешь единоправной владетельницей города - ты будешь Великой жрицей храма.
– И жить постной жизнью, без мужиков? Мне нужна одна власть — здоровый, сильный мужик. А там даже царице нельзя...
– Вот блудливая кошка! Заветы богини можно переписать. И придется переписать. Все, кто остался в Фермоскире, уже живут с мужиками - им старые заветы ни к чему. Скажи мне - кто с тобой здесь считается? Мелета - твой враг, Перисаду ты не нужна даже на ночь, корабли у тебя уже отняли, воевать ты не хочешь, да и не умеешь. Кому ты нужна? А там — выбирай любого мужика, живи в храмовом дворце, царицей ставь любую, верную тебе, бабу. И владей, владей, владей!
– Без тебя я и там ничего не буду стоить. А ты похода через горы не перенесешь.
– А корабли?
– Их нам не отдадут? Да и ни одну амазонку не посадишь на весла. Они уже этой прелести отведали.
– Пойдем через горы! На подножном корму,- твердо сказала Атосса.- Там есть на кого делать налеты.
– Воительницы за тобой не пойдут. И я тоже.
Атосса вскочила с кресла, несколько раз прошлась по комнате и заговорила вроде совсем о другом.
– Ни одна баба жить без любви не может. Даже если она дочь пастуха...
– Или богорожденная,- заметила Атосса, поняв, что стрела про пастуха намечена в нее.
– Да, и богорожденная. Но она, любя, не обтирает задницей подстилки грязных синдов, меотов или дандариев. Она кладется под мужика царственного, богатого
и могущественного. Скажи, кто будет царем Синдики, если мы сменим боспорских царей?– Снова Гекатей, наверное.
– Держи карман шире! Царем Синдики поставят Ага эта. А ты бы могла быть его царицей. Он давно...
– А ты, как думаешь - кто займет трон Боспора?
– Конечно же Перисад! Он сам мне несколько раз намекал об этом. Но он любит Мелету!
– Ну и что же. Она не захочет стать его женой.
– Почему?
– От добра добро не ищут. Она и так будет выше царицы. Она же богиня Синдики. Ей скифы отгрохают такой храм, какой Фермоскире и не снился. Не зря же она не одела пояс Ипполиты. Только я не пойму, к чему ты клонишь этот разговор?
– А к тому, чтобы ты стала властительницей в любом месте, если ты Богорожденная. При твоей красоте...
– Дальше! Что нужно для этого? Не ради того ты позвала меня, чтобы намекнуть мне про моего отца - пастуха.
– Надо, чтобы Богиня Синдики проиграла войну. Вот чего я хочу.
– Не поняла?
– Если цари Боспора снова возьмут силу и сбросят повстанцев в море, амазонкам будет тут нечего делать. Царица Годейра уйдет к царским скифам, это я знаю точно, Мелету, а с ней Лоту и Аргоса синды утопят в море - только ты и я будем править воительницами. И мы уведем их в Фермоскиру. Нас приволокли сюда силой, я ненавижу эти болота, лиманы и грязных скифов, торетов и керкетов.
– Но есть еще Перисад и с ним могучий флот.
– С Перисадом и мы договоримся. Время покажет...
– Задала ты мне задачу, Священная,- после долгого раздумья произнесла Агнесса.- Что надо сделать, чтобы Мелета рухнула в море?
– Об этом подумай сама. Ты же будущая царица Фермоскиры.
– Тогда передай Сотиру, что Аргос высадку с кораблей начнет на неделю раньше и не во все города, а только на столицу. Пусть встретит.
– За тобой он зайдет?
– Завтра. Будь в постели.
– Поняла.
Это слово Атосса произнесла радостно. Она поняла - дочь согласна идти с ней на Фермоскиру.
Аргос появился во дворце на другой день после полудня. Атосса лежала, обложенная подушками.
– До нашей победы доживешь?
– спросил Аргос прямодушно.
– А когда придет эта победа, Великий стратег?
– Мы идем на Сотира через две недели.
– Это худо. В это время начнутся холодные дожди. Амазонки не одеты. Они дочери теплых земель.
– Не беда. Лучше будут воевать, чтобы согреться.
– Две недели я не протяну. Прощай, добрый Аргос. Позаботься об Агнессе. Она почти сирота.
– Где она, кстати?
– Скоро вернется. Пошла проститься с подругами.
– Пусть приходит на «Арго». Я там буду ее ждать. Прощай.
– Прощай. Похорони меня около храма.
– Если сам буду жив.
Когда к Сотиру прибежала храмовая амазонка из Горгипа, он не весьма этому удивился. Из рассказов Левкона он знал, что Мелета и Агнесса враждебны друг другу и очень возможен их раскол. Тем более, что посыльная от имени Атоссы просила только одно - срочно послать в Горгип Митродора, младшего сына Сотира. На том же паруснике Митро вышел на Горгип, за ночь они с посыльной преодолели путь, с рассветом царевич предстал перед Атоссой.