Практик

Да и царя больше интересует социальные взаимодействия, нежели технические достижения. И это тоже помогает мне легко обходить вопрос псионики. Практически, даже не подбирая слова.

Большая часть истории, Императора разве что развлекает. Но, в какой-то момент, я касаюсь сходства между кристаллами навыков моего старого мира, и такими же кристаллами здесь.

— Да, я думаю, что ксеносы моего старого мира являются угрозой и здесь. — Отвечаю на прямой вопрос Императора. — Слишком уж большие совпадения.

— Максим, ты знаешь хоть об одном уничтоженном городе?

— Нет, — с пониманием киваю. Я действительно знаю, что он скажет дальше. Поэтому я изначально считаю идею обращения к государству провальной. Но попытаться я должен был — все же это и его Мир, вообще-то. Да и наши возможности несоизмеримы. А проблема позже обязательно станет общей. Если я не успею, конечно, раньше.

— В тоже время, с твоих слов, две звезды магов уничтожили формирующееся Гнездо? Так?

— Да, Ваше Величество, но там, судя по отчету, был очень велик элемент случайности.

— Но уничтожили? Правильно?

— Да, Ваше Величество.

— Вот. Уничтожили. Я изучу отчет, не переживай, — останавливает меня жестом. — Понимаешь, я сейчас смотрю на ситуацию не как ты, непосредственно переживший подобную катастрофу. Скорее, смотрю с точки зрения моих оппонентов, вздумай я выделить ресурсы армии на подобную операцию. Вот смотри.

Спокойно ожидаю дальнейших слов. Достаточно того, что в фоне я вижу осторожное доверие к этой информации. Значит, какие-то шаги будут — всё нам проще.

— Максим, у вас ведь нет прямых доказательств? — Император легким сочувствием указывает на очевидное. — Я понимаю твоё беспокойство. И этот разговор восприму очень серьёзно. Обязательно вышлю людей на проверку, конечно же. Но государство сможет выделить достаточное число людей на операцию, или даже на операции, только тогда, когда, или если, у тебя будут доказательства. Причем такие, которые можно предъявить той же Боярской думе.

— Ваше Величество, к сожалению, я понимаю, что кроме описания воспоминаний и моих слов, что эти существа опасны, я ничего предоставить не могу. Физически, твари Пятна бывают и пострашнее. А кристаллы навыков успешно стараются изымать тайные службы, да и полиция та же. Так что эта часть проблемы, у нас, во всяком случае, относительно успешно решается.

— Максим, не суетись, — опять успокаивает меня жестом царь. — Разделяю я теперь твою тревогу, разделяю. Но посмотри на ситуацию с точки зрения даже не меня, а, скажем, любого из бояр Думы. Я привожу человека, который говорит: Вот здесь страшная опасность! Нужно срочно отправлять туда армию! Что подумает думский боярин? Что император хочет усилить себя за счёт нового набора и новых полков в армию. Ничего больше. Никто не будет рассматривать даже самую страшную катастрофу, которую нельзя подкрепить прямыми доказательствами, как катастрофу. Только как возможность усиления той или иной партии власти. А если катастрофа существует где-то в будущем — Дума даже не почешется. При этом с доказательствами у тебя не очень. Сны, даже если ты откроешь свой разум, вообще не доказательство. Твои ксеносы замечательно походят на тварей Пятна. Разница только в кристаллах внутри них. В Пятнах же постоянно появляется новые животные. Это не новость. Кристаллы навыков — тоже. Многие их считают за благословение — и далеко не всегда они не правы. Сходить с ума люди начали только недавно. Да и даже зная это, много найдется охотников, готовых променять три-четыре года и свою смерть в конце, на обеспечение своих детей на всю жизнь. Да, ты меня убедил. Но только меня, и только потому, что я ловлю твои образы.

Удачно я тогда потренировался с Матвеем. Обезличенные сцены, которые я вытаскиваю на поверхность своего разума, Императору вполне заходят. Я-то прекрасно вижу, как он их цепляет. А для него это вполне непроизвольным выглядит.

— К сожалению, я не самодержец. Первый среди равных — да! Самовластный правитель — нет. Это одна из причин, по которой я бы хотел чтобы ты принял моё предложение. В преддверии войны, медленные решения могут нам стоить победы. Мне Матвей сообщил твоё мнение по поводу Османской империи. Вот кроме неё, ещё и твоя катастрофа. Для решения всего этого нужна концентрация власти в одних руках.

Да, мы замечательно играем в «я знаю, что ты знаешь», получается. У Императора свои цели, у меня свои. Ему нужно закончить с вольницей. Мне… А вот мне, по сути, ничего от него не нужно. Я уже почти встал на путь постоянного экспоненциального прогресса в пси. До следующего плато мне теперь очень прилично.

Но предложение принять придется. Посмотрим, на каких условиях.

— Ваше Величество, эта проблема будет все же, общая, не только моя. Я тут, скорее, выступаю в качестве вестника, принесшего плохие вести, не более того. А приняв ваше предложение, как я уже говорил Матвею, я нарисую огромную мишень у себя на спине. Согласитесь, становиться объектом охоты, ради не своих целей, так себе идея.

— Максим, я тебя понимаю, но ты же примешь предложение все равно, верно? Ты уже это озвучивал Ольге?

— Да, озвучивал, Ваше Величество, в защищенной от прослушивания зоне, если мне не изменяет память.

— В пределах моего внимания тайн от меня не существует. Об этом все знают, или догадываются, — небрежно машет рукой царь. — А парк я чувствую. За тобой в нем, кстати, было интересно наблюдать. Как пустое пятно, среди множества разумов. Ты знаешь, что тебя хотели убить уже в парке?

— Догадывался, — киваю я. Впрямую лгать нельзя. Весь разговор — это проверка, и я вижу только три уровня. Император же, наверняка, использует больше смыслов. Опыт у него, действительно, должен быть огромный.

— И предполагаемое покушение не связано с моим приемом.

— А вот это интересно, — неподдельно удивляюсь. — У меня вроде бы нет, пока, — выделяю слово голосом, — врагов на таких уровнях, представители которых присутствовали в парке.

— И мне интересно, честно говоря. Но попытка была связана с Прозоровской, если что. Имей ввиду. Совсем не факт, что это конечный адресат, правда, — усмехается царь. — У нас тут любят косвенные способы влияния. Исполнителем должен был стать офицер. Причем моей лейб-гвардии. Вот только он мог выполнять чью то волю, даже не подозревая об этом. И я сейчас говорю не про менталистов совсем. — Чуть мрачнеет Император. Видимо вопрос «диких» менталистов довольно болезнен. — А что «пока»… — парирует мой почти вопрос. — Так это в любом случае. Чем выше ты будешь подниматься, тем больше оттопчешь разных ног, тем больше интересов заденешь. Так что это неизбежно, особенно для тебя, как Странника.

— Вот, видите. Как вы сможете защитить свои интересы, если меня все же достанут раньше? Какой мне смысл соглашаться? Как обычному барону мне будет намного проще.

— Да, это проблема конечно, но вполне решаемая. В крепости посидеть не хочешь? — улыбается царь.

— Не очень, — осторожно отвечаю. — А что за крепость?

— Два варианта — тюрьма, или граница. И там и там мои склочники тебя никак не достанут. — все еще улыбается царь. Но в эмоциях — холодный расчет.

— Знаете, хотел бы обойтись без столь радикальных решений, — удивляюсь, но уже не сильно. — Всю жизнь за решеткой — как-то не так я представляю свое будущее.

— Жаль, конечно, скольких бы сложностей мы могли бы избежать! Ты скажи, если передумаешь, Тайная Экспедиция быстро сможет все организовать, — холодно хмыкает Император. — Знаешь, это реальное предложение. Просто помни о нем. И ты зря думаешь, что твоя жизнь будет в опасности прям вот навсегда. Нет. Мне нужно года два. А критично будет важен твой голос вообще — только на одном заседании, где подниму вопрос о чрезвычайных полномочиях. Это примерно месяцев через восемь, судя по скорости деградации наших отношений с османами.