Преданная

– А говорила, парня нет… – Вроде как журит, я вкладываю свои пальцы в его ладонь.

– Это не пар… – Я даже не думала, что он запомнит. Зачем это? Но не договариваю. Лучше пусть считает, что парень, чем…

Выровнявшись, застываю с ним лицо к лицу. Тяну носом воздух — ненавязчивый запах знакомого уже парфюма делает кожу гусиной. Во взгляде — глубина. Манит. Пугает.

Непроизвольно соскальзываю на губы. Может придумываю, но и он тоже.

Сжимает свои. И я повторяю жест мартышкой.

Дергаю пальцы, сжимаю в кулак. Провожаю взглядом его опустившуюся кисть. Он несколько раз проводит подушечкой большого пальца по остальным и рвет контакт, шагнув назад:

– Беги, Юль. Тебя там заждались уже.

Глава 7

Глава 7

Юля

В этот раз я сажусь в знакомую уже машину, не намокнув.

Опираю о сиденье зонт и стараюсь не думать, что дождевые капли стекают на чистый коврик.

– Здравствуй, Юля, – голос Руслана Смолина звучит спокойно. Я киваю и выталкиваю: «здравствуйте», не посмотрев в ответ.

Машина трогается. Я защелкиваю ремень.

Не спрашиваю, ни куда едем, ни что от меня нужно. Концентрируюсь на отбивающем чечетку сердце.

По сравнению с прошлой встречей, сегодня я чувствую себя еще гаже. Тарнавский ко мне хорошо. С душой. Лояльно. А я… Как тварь неблагодарная.

Мы находимся в дороге минут десять. За маршрутом я не слежу, пока автомобиль не заезжает за шлагбаум. Я вскидываю взгляд на высотки-свечки. Их много. Они красивые.

Излившийся бешеным потоком дождь почти прекратился.

– Зачем мы здесь? – Задаю вопрос, когда Лизин отец глушит мотор, заняв одно из парковочных мест.

Смотрю на мужской подбородок. Нужно не выше и не ниже. Это важно.

– Покажу тебе кое-что, Юля.

От испуга нарушаю свое же правило безопасности – поднимаюсь к глазам. Они тоже карие, как и у Тарнавского. Но у того другие. В их лучах я греюсь. Здесь… Мороз по коже. В горле застревает глупое: «не надо мне ничего показывать».

Смолин выходит из машины. Я за ним. Беру с собой все вещи.

Захлопываю дверь — машина вспыхивает фарами. Следую за солидным мужчиной к парадному входу.

Руслан открывает для меня дверь – благодарю и ныряю внутрь.

Мы привлекаем внимание консьержа, но я не рискую здороваться. А вдруг не стоит? Смолин ограничивается кивком.

Вдвоем поднимаемся к лифтам. Ждем их. Смолин – смотрю в металлические створки. Я – себе под ноги.

Понятия не имею, куда он меня ведет. И почему так послушно иду – тоже.

По кивку шагаю в кабину. Зачем-то запоминаю, что он жмет на семнадцатку. Лифт с толчком трогается и несет вверх слишком быстро. До головокружения.

Дальше – снова плетусь за… М-м-м… Теневым «работодателем». А светлый мой что? Я отказалась от предложения, теперь предложит своей рыжей прокурорше? Или с кем-то другим вечер проведет? Или работать будет? С друзьями? Что?

Стараюсь отвлечься, пока Руслан Викторович открывает одну из дверей.

Открыв, позволяет мне зайти первой:

– Прошу.

Уже за моей спиной мужчина щелкает выключателем света, который разом зажигается во всей квартире.

Она… Красивая. Я бывала в подобной только по приглашению Лизы. Это жилье богатых людей.

Только я тут при чем?

– Проходи, осмотрись. Можешь не разуваться. Завтра клининг.

Оглянувшись, ловлю направленный на меня взгляд. Трушу, конечно, но заставляю себя сбить оцепенение.

– Зачем?

В ответ получаю усмешку. Долгий взгляд. Он заползает под кожу и растекается парализующим волю ядом.

– Посмотри сначала, Юля, потом поговорим.

Настаивать я не умею.

Кивнув, снова отворачиваюсь.

Не доверяю свой драгоценный зонт ни одной из множества свободных полок. Так и иду, прижимая его к промокшей сбоку юбке.

Это не слишком большая, но очень красивая трехкомнатная квартира. Светлая гостиная в спокойных тонах. Оборудованная современной встроенной техникой кухня. В спальню я не заходила. Заглянула только. Там… Большая кровать. Гардеробная.

Пульс частит. Под коленками слабость.

Вернувшись в гостиную, натыкаюсь на безразличное вроде как лицо. Темная бровь отца Лизы ползет вверх.

– Очень красивая квартира. Это… Лизы?

Уголок мужского рта кривится в усмешке.

Смолин перестает прокручивать в руках ключи. Сжимает их.

– Да. Но в ближайшее время Елизавета сюда не переедет. Хочу сохранить контроль. А квартира пустует. О ней никто не знает…

Направление мысли я улавливаю сразу. Горло сохнет. Глаза, подозреваю, увеличиваются.

– До твоего суда здесь пешком двадцать минут. Если хочешь…

Руслан вытягивает в мою сторону руку. В ней – ключи от квартиры. Волнение преображается в тошноту.

– Вы переоцениваете мои способности. Я не думаю… Я не думаю, что у меня вообще что-то получится.

Отец Лизы делает шаг. Я отступаю. Очевидно, веду себя неправильно. Торможу, а вот он подходит.

– Бояться – нормально, Юля. Но ничего сверхъестественного тебе делать не придется. Поверь, это будет намного легче, чем ты себя накрутила.

Мой взгляд скатывается обратно на подбородок. Я сглатываю и киваю.

Тишина давит на виски.

– Это тебя ни к чему не обязывает.

Как же…

Не верю, но молчу.

Как не пустить в себя яд легких денег и легкой же жизни? Мне кажется, я держусь только на трусости и склонности преувеличивать трагизм происходящего.

На том, что держусь на совести, как-то не думаю. Слишком комплиментарно.

Считаю до трех и делаю шажок назад. Поднимаю глаза.

– Нет. Не надо. Меня устраивает моя квартира. Не хочу лишних вопросов…

– От кого?