Преданная

– Алло, Владь, – представив его лицо, улыбаюсь шире.

– Привет, малая, – он отвечает по-раздолбайски дерзко. Меня укутывает тоской. – Маме давно не звонила. Она почти на каплях.

Вздыхаю. Я знаю. Сейчас мне сложно. О по-настоящему важном говорить не могу. Она задает вопросы, а я раздражаюсь.

– Папе звонила недавно, – оправдываюсь, но брат в ответ фыркает.

– Отец у тебя ничего не спрашивает. Жива? Молодец.

И это тоже правда. Папа всегда был деликатным. Мама так не может. Ей нужно знать о детях значительно больше.

Опять же, как там моя девственность? Нашелся богатей или, слава богу, по-прежнему никому не нужна?

Спрыгиваю с подоконника, кладу на него конверт, а сама приближаюсь к зеркалу. Задираю футболку и веду по плоскому животу. Выставляю вперед ногу, выгибаю бедро, разглядываю себя… Вспоминаю слова Смолина и мурашит.

Я знаю, что красивая. Как и то, что сто раз могла бы согласиться на приглашение пойти в кафе или в кино, но сейчас это кажется еще более ненужным, чем обычно.

Тот же Марк, к примеру, начал общение с подкатов. Обиделся, что ответного энтузиазма я не выразила. Но что мне делать, если он не нравится?

– Ну я же правда жива…

Влад в ответ смеется, а я становлюсь в профиль. Тяну футболку еще выше. Из-под нее выглядывают полушария высокой груди. Спускаю резинку домашних штанов ниже бедренных косточек, снова оглядываю себя. Трясу головой, волосы рассыпаются по плечам, груди и спине.

Включаю блядский взгляд…

Интересно, а кого он предпочел бы? Меня или свою Елену? Кто из нас красивее в его глазах?

Я моложе. Она опытнее. Обе рыжие. Обе влюблены…

Вспоминаю его взгляд, думаю о пальцах...

Дурацкие фантазии затягивают, но я борюсь. Цепляюсь за голос брата. Опускаю футболку. Игнорирую потяжелевший низ живота. Отхожу обратно к окну.

Хмурюсь и прислушиваюсь к Владу в трубке, стараясь не думать, почему горло пересохло.

Интересно, а он занимается боксом или собака в перчатках – это просто?

Почему именно от его тепла мне сразу жарко?

Не важно.

Влад рассказывает, как у них дела. Вот это, наверное, важно, но я пропускаю половину информации мимо ушей.

– Мама сказала, ты в суд устроилась работать.

– Ага.

– Кем? Кофеечки пить? – Брат смеется, я стараюсь не обижаться. Он ненавидит всю систему и всех юристов. Его можно понять. Они ему чуть жизнь не сломали. И мой выбор для него не очевиден, но дальше вот таких шуточек дело не идет.

– Ну кто-то же должен, – не спорю.

– Это да. Но ты там не зевай, Юльк… Жениха-то себе присматривай…

Вот тут уже не выдерживаю. Закатываю глаза. Владик смеется.

– Иди ты в задницу, Владь…

– Фу как некрасиво… Мама волнуется.

– Владь, не надо…

Молю, брат слушается. Недолго молчим. Я думаю, что пора прощаться. Мне бы расслабиться, а не вариться.

В холодильнике стоит столетняя бутылка вина. Ванну я обычно не принимаю (слишком роскошное развлечение для моей самой обычной жизни), но сегодня… Хочется. Брошу бомбочку. Налью бокал. Разряжусь. Посплю хорошо… А завтра снова с головой в дичь.

– Я думаю недели через три приехать. Примешь? – Вопрос брата возвращает из очень даже манящих мыслей в реальность.

– А ты надолго?

– Нет. Пара дел есть. Ну и я подумал, что лучше я к тебе съезжу, чем родители. Потом сам им расскажу все про твоих ебарей…

– Владь, господи, – качаю головой, непроизвольно улыбаясь.

Я его очень люблю. И, конечно же, приму.

– Только у меня спать особо негде…

Смотрю на свою кровать. После единственной совместной ночевки у меня Лиза два дня ныла, что я испортила ей спину и жизнь. Но может это потому что она – неженка, а мы-то с Владиком и не на таком спали.

– Ладно, разберемся. Только ты меня предупреди, когда возьмешь билеты.

– Конечно, малая. Приехать и застать, как ты скачешь на каком-то законнике…

– Влад, все. Отключаюсь.

Делаю вид, что возмущена. А на самом деле, брат всего лишь шутит. И дает возможность разъединиться без бесконечных и бессмысленных прощаний.

Откладываю телефон. Чувствую себя почти нормально.

Когда Влад приедет, я получу такую нужную сейчас поддержку. В конце концов, кто еще может разделить мою любовь к Тарнавскому, если не человек, обязанный ему полноценной жизнью?

Еще несколько секунд смотрю на конверт, а потом отталкиваюсь от подоконника, тяну через голову футболку. Сбрасываю по пути легкие брюки. Беру ту самую бутылку из холодильника и уже голой иду в ванную.

Глава 10

Глава 10

Юля

Чтобы быть в назначенное время в нужном месте я выехала раньше на полчаса. Сохранивший свою девственность еще на одну ночь (в принципе, как и я) конверт жжет ребра даже через кожу сумки, которую я прижимаю к себе.

Подходя к кафе, замечаю, как видный мужчина в светлом костюме и с белой-белой ухоженной бородой ставит на сигнализацию свою настолько же слепящую, как и весь его образ, машину.

Фотографии у контакта, которому я звонила, не было. Но мне кажется, что голос, который слышала, этому мужчине подошел бы.

Он разворачивается и направляется ко входу в кафе. Я ускоряюсь.

Внутри «Леонид» меня еще не ожидает, но администратор с улыбкой проводит за столик и принимает заказ на чай.

А потом сердце взводится, хотя в быстром темпе и под горочку шла я раньше.

Администратор перехватывает мужчину с бородой на полпути между мной и своим местом. Улыбается уже знакомо мне гостеприимно и, расширив глаза в ответ на вопрос, указывает на меня.

Мне сразу же достается вполне теплый взгляд. Даже не скажешь, что видит меня Леонид впервые. Я стараюсь в ответ улыбнуться и жду приближения.

Тарнавский не просил ничего сверх простого действия «отдать конверт». Поэтому я не уверена, что должна играть, но когда мужчина в белом подходит, встаю навстречу.