Преданная

Стряхнуться по-собачьи хочется, но я просто смаргиваю.

– Себе сделай. А ко мне… – смотрю на часы на запястье. – Через час человек приедет. Салманов Айдар. Кофе нам принесешь, хорошо? – Девочка послушно кивает. – Спасибо.

Я испытываю искреннюю благодарность. Помню, как Денис кривился от «не юридических просьб». И делал через жопу – что юридические, что нет.

С Юлей не так. Во всём старается. Буду учить ее. Думаю об этом и не злюсь. Когда время не в пустую – тратить его не жалко.

Закрываю портфель. Снимаю с ее стола. Окидываю взглядом приемную. Может быть придумываю, но мне кажется, она тут навела порядок. Стало посвежее. Просторнее. Приятнее.

Почему? Да разве же не похуй?

Надеюсь просто, что сработаемся.

Улыбнувшись помощнице, разворачиваюсь и иду к двери. Открыв – шагаю внутрь. Не знаю, зачем, но мажу еще одним взглядом.

Ловлю ее настороженный, но Юля быстро упирается в шоколадку.

Красивые пальцы ложатся на клавиатуру. Печатает что-то. Спина ровная.

Списываю напряжение на то, что мы друг к другу еще не привыкли. Несколько общих бессонных ночей и пройдет.

Закрываю дверь. Беру пульт от кондиционера. Расстегиваю пиджак и жму на кнопку. Готовлю себя к приступу злости и что сейчас пойду пиздиться с Петровичем. Но… О чудо.

Слышу гул. Поднимаю руку. Ладонь дразнит дуновение прохладного ветерка.

Кайф.

Расправив легкие, кричу:

– Спасибо, Юля!

После чего через дверь пробивается сдавленный кашель. Улыбаюсь и качаю головой, сдерживая смех.

– Блять…

Да что ж ты такая пугливая, дурочка… Не бойся меня. Я добрый всегда.

Думаю и сам себе не верю. Улыбаюсь шире.

Ладно, почти всегда. Но к тебе быть злым оснований нет.

***

Сижу в своем охуеть важном судейском кресле и слежу, как по кабинету передвигается Салманов.

Айдар ведет рукой по раме картины, которая, в отличие от кресла, досталась мне по наследству. Стремная, как перечень ходок самого моего памятного рецидивиста-пидараса, получившего в итоге свое законное пожизненное.

Отодвигает. Заглядывает.

А я думаю: Юля же сняла ее. Почему снова здесь? На вопрос сам же себе отвечаю: наверное, Петрович вернул, когда инспектировал кондей.

Этот старый хрыч – самый тошнотный из блюстителей традиций институции. Жаль, что в числе традиций: безвкусица, бюрократизм в худших своих проявлениях, договорняки и склонность лебезить и возвышаться.

Хотя и я не святой, но это — другая история. А пока у меня вверх взлетают брови, но спрашивать ничего не спешу.

Друг оставляет в покое картину, идет по диагонали к моему столу. Ведет пальцами под столешницей. Смотрит безразлично на мой вопросительный ебаль… Лицо мое.

После стола Айдар подходит к окну, я провожаю его взглядом, повернув голову.

Он недолго смотрит вниз колодца внутреннего дворика.

Потом на меня. Я открываю ящик и достаю пачку сигарет. Кривится и коротко мотает головой. А вот я могу себе позволить.

– Окно открой.

Прошу, поджигая сигарету под щелчки ручки не самого нового окна. Затягиваюсь и выпускаю дым над головой.

Жизнь по четкому регламенту, посвященность м-м-м… «высшей миссии» и бесконечное чувство долга, на самом деле, жутко утомляют.

Не скажу, что не вывожу, но иногда хочется послать все и сорваться.

Хочется, но некогда. Мой максимум – сигареты, алкоголь, секс, сон. Всё дозировано.

Жизнь сейчас сильно отличается от той, которую я вел в свои двадцать. Хотя это и понятно. Тупо было бы дожить до тридцати и не сменить приоритеты.

Мой – власть. И крошка справедливости.

– В твоем окружении крыса, Тарнавский.

Айдар в итоге тоже тянется за сигаретой, забирает у меня зажигалку. Дает возможность переварить информацию.

Нельзя сказать, что я в шоке. Соглашаясь на кресло судьи, понимал, что впереди много дерьма, но вляпаться не планировал.

Но и под сомнение слова Айдара ставить особого повода нет.

Твою работу высоко оценили, Слав. Ваша ебаная честь.

– Откуда знаешь? – Спрашиваю у Айдара, хотя по взгляду и так ясно: из надежных источников.

Слежу, как друг выдыхает дым в окно, и начинаю мозговать…

– Подумай, кто это может быть, Слав. Не исключай никого.

Киваю.

Делаю новую затяжку. Выпускаю дым, подняв голову.

Сглатываю, кадык дергается. Взгляд слетает к двери.

После трех дробных ударов она медленно открывается.

В кабинет мышкой юркает моя новая помощница. Милая девушка Юля.

Она держит в руках поднос с кофе и идет к столу, потупив глаза.

Салманов сканирует ее взглядом, а я начинаю вспоминать, как так получилось, что я ее взял…

Крыса-то кто, Слав? Думай, кто крыса.

***

Салманов давно ушел. Я, в принципе, тоже пересиживаю. Только не из-за горящих сроков или других незавершенных дел, а потому что к креслу приковала апатия.

Такое случается со мной редко, но сегодня пришибло.

На столе – надпитый кофе. Можно было бы давно позвать Юлю. Она забрала бы. Я бы ей улыбнулся и домой отпустил. Но нет.

Помощница все еще в соседнем кабинете. Стенка между нами тонкая. Иногда даже как вздыхает слышу.

Только че ж ты вздыхаешь, агент 007?

На экране ноутбука у меня открыта ведомость их курса.

Сам не знаю, зачем, но скольжу пальцами по тачпаду, обводя курсором сначала Березину Юлию Александровну, а потом опуская вниз на еще одну. Смолину Елизавету Руслановну.

Это, конечно, не очевидно. Не прийди ко мне Салманов – долго не узнал бы. Но спасибо другу.

Я помню, как Смолина пересиживала мои скучные пары на плече Березиной. Подруги. Только в жизни не подумал бы, что моя Юля…

Получается, придумал себе «Юлю». Уже не впервые.

Злость, если честно, сильнее, чем малолетка того стоит. Стараюсь гасить.