Предтеча
Шрифт:
— А куда вести-то? — Альмод фыркнул. — Зима на пятки наступает, а мы без крова, без одежды, без скотины… Раз ты такой мудрый, может, подскажешь?
Ещё по пути в рощу Орма посетила одна мысль. Сначала он отбросил её в сторону, не восприняв всерьёз, но сейчас она всё больше казалась как раз той спасительной соломинкой. И не только для уруттанцев — возможно, для всех живущих в этих землях. Во всяком случае он обязан это выяснить.
— Может, и подскажу, — задумчиво проговорил Орм. — Есть кое-что, да только неизвестно, что опаснее: остаться здесь или…
Молодой вождь невесело хмыкнул.
— Чего хмыкаешь-то? Сам же спросил.
— Ну
Орм опустил ладонь на плечо Альмода. Ещё мальчишка, и двадцати не стукнуло. Ни опыта, ни знаний, как бы не натворил чего на горячую голову. Тяжело же с ним придётся, но попробовать стоит.
— Исайлум, — он искоса поглядел на новоиспечённого вождя.
— Никогда! — мгновенно взъярился Альмод, но тут же осёкся и продолжил уже спокойным тоном. — Никогда я не попрошу помощи у этого проклятого танаиш!
— И напрасно! Ты ещё мальчишкой был, мало что понимал.
— А что тут понимать! — перебил Альмод. — Он убил Ауд.
— Севир не убивал её, ты прекрасно это знаешь.
— Но он её не уберёг!
— Не забывай, Севир потерял не только Ауд, но и собственное дитя, которое она носила под сердцем. Он любил твою сестру, можешь в этом не сомневаться.
— А мне за это ему в ноги кланяться? Мы приняли его как своего, хотя по закону он враг. Да, Севир танаиш, дитя природы и всё такое, но разве не ты постоянно повторяешь, как опасны рабы Легиона и какое зло они в себе таят? А отец принял его, даже женил на единственной дочери, доверил самое ценное. И что из этого вышло?!
Устало вздохнув, Орм поднял голову к небу, на редкость для осени чистому, без единого облачка. Звёзды мириадами усыпали бездонный простор, складывались в узоры, мерцали и переливались алмазами.
— Взгляни на небо, сын Гарда. Как много звёзд, и каждая из них — песчинка в бесконечном океане мироздания. И у каждой есть своё предназначение. Ни ты, ни я даже не догадываемся о смысле их существования, но это не значит, что его нет.
— К чему сейчас эта пустая болтовня, шаман? — досадливо отмахнулся молодой вождь. — Или, может, звёзды подскажут мне, как отстроить новые жилища? Или чем накормить завтра мой народ?
— Нет, не подскажут. Никто не подскажет. Но запомни, Альмод: у всего есть смысл, и неважно, постигнешь ты его или нет. Севир пришёл к нам не зря. Не просто так и твой отец принял его вопреки обычаям. Даже смерть Ауд — часть замысла Матери. И больше того, я чувствую: этот день — очередное звено событий, смысла которых мне пока не понять. Пока…
— Хочешь сказать, вся эта кровь пролита сегодня только ради того, чтобы мы попали в Исайлум? — Альмод насмешливо посмотрел на него.
— Думаю, да. Что мы теряем, в конце концов?
— Честь и гордость, вот что! Да я и крохи хлеба не приму из рук этого ублюдка.
— Ты просил моего совета, и ты получил его. Исайлум — единственное место, где мы сможем перезимовать, не рискуя замёрзнуть насмерть или быть растерзанными диким зверьём. Решение за тобой, Альмод, но определись, наконец, кто ты — вождь или заносчивый мальчишка, трясущийся над собственным самолюбием.
Глава 14
Король — второе лицо после Сената, представляющее государство и народ. Любое принятое монархом решение, касающееся политических вопросов, считается законным, если оно входит в его полномочия или официально одобрено Сенатом.
Дополнительные полномочия монарха определяет Сенат, исходя из интересов граждан государства.Заветы потомкам, 08.030
Твин с наслаждением растянулась на непривычно просторной лежанке. После сытного обеда клонило в сон. Кормили в замке вкусно, в добавке не отказывали, и все, не упуская случая, объедались до отвала. Она и вспомнить не могла, когда в последний раз доводилось так набить живот, да к тому же полдня бездельничать.
Всего в замке держали дюжину скорпионов, не считая их шестерых. Кроме Восемьдесят Третьей, старшей по казарме, и Морока, который оказался неплохим малым с отличным чувством юмора, она успела познакомиться ещё с пятью. Остальных худо-бедно знала с терсентума.
Сейчас старожилы отсутствовали: кто на тренировках, кто на службе. Новеньких же оставили дожидаться смотра. Время тянулось медленно, час сменялся другим, а за ними всё не приходили. Хотя Твин это не особо огорчало. Наслаждаясь приятным ничегонеделанием, она краем уха слушала болтовню собратьев, иногда вставляя пару-тройку слов для поддержания разговора.
— Может, про нас забыли? — Триста Шестой нервно щёлкал костяшками пальцев.
— И что с того? — Шустрый громко зевнул.
— Ну не могу я вот так, без дела, — посетовал тот. — Может, кости разомнём? Кто за спарринг?
— Шёл бы ты со своим спаррингом к смергу… в дупло, — проворчал Девятнадцатый. — У меня эти выпасы уже поперёк горла стоят.
— Ну ты сравнил! Спарринг — это тебе не выпасы. Для Арены пригодится, — Триста Шестой мечтательно вздохнул.
— Что, никак не даёт покоя слава Двести Седьмого?
— А даже если так! Всё лучше, чем в сопровождение. Прикинь, всю жизнь таскаться за кем-то или, того хуже, торчать у двери ночи напролёт, пока хозяин попукивает в своей тёпленькой койке. Хороша перспектива, нечего сказать!
— Согласен, — поддержал Харо. — Лучше на Арене подохнуть, чем до самой деструкции вылизывать задницы свободным.
— Ну это ещё с какой стороны посмотреть, — Девятнадцатый закинул руки за голову. — Если мозги на месте, всегда можно неплохо устроиться.
Харо презрительно фыркнул, и Твин его прекрасно понимала. Девятнадцатому легко говорить — со смазливой рожей жить среди свободных куда проще. В гладиаторах у Сорок Восьмого будет хоть какой-то шанс показать себя. Всё лучше, чем всю жизнь терпеть брезгливые взгляды господ. Но в его неуёмном стремлении к саморазрушению было что-то ещё. Что? Она могла только смутно догадываться. Быть может, причина в одиночестве или в желании быть кому-то нужным… Кто ж его разберёт! Из него и слова лишнего не вытянешь, а стоит только затронуть эту тему, так вовсе послать может. Всё твердит, что ему и так нормально. Совсем замкнулся после Дис…
— Не спишь? — спрыгнув с верхнего яруса, Слай примостился рядом.
«Вот тебя тут только и не хватало!»
— Тебе своего места мало? — Твин неохотно подвинулась.
— А может, я соскучился, — он придвинулся ещё ближе и потянулся к её губам, как бы проверяя, не пошлёт ли.
Соскучился он! И часа спокойно отдохнуть не даст…
— Ну и наглый же ты, Семидесятый! — нарочито проворчала она, но отталкивать его не стала.
Довольно улыбнувшись, Слай запустил руку ей под рубаху, другой притянул к себе. Твин рывком перехватила его запястья и прижала руки к стене, потом забралась сверху: