Предъява

И тут неожиданно ожил сотовый телефон Аванесяна.

– Да, – поднеся трубку к уху, сказал Артур. – Понятно... сделаем! Витя, Боря, обезоружить Якова, – ровным голосом обратился он к находящимся по обе стороны от Феди парням. – А ты, стукачок, не рыпайся! – На губах Ары появилась зловещая улыбка. – Отплясался, падаль! Финита ля комедия!

В ребра Яковенко мгновенно уткнулись два тэтэшных дула. Мускулистая, волосатая рука Бори извлекла у него из-под куртки пистолет.

– Встали, пошли! – тихо скомандовал Артур. – Шума не поднимать. Внимания не привлекать!

«Пропал!!!» – вихрем пронеслось в голове Феди.

Придерживаемый за локти недавними товарищами, он обреченно побрел к выходу. Однако на улице (возможно, под воздействием холодного ночного воздуха) тупая покорность разоблаченного «крота» внезапно сменилась дикой решимостью камикадзе. [24] «Терять мне по-любому нечего! Надо рискнуть. Авось повезет!!!» – отчаянно подумал Федя, ударил ступней в подколенный сгиб Борю, с размаха двинул кулаком в лицо Витю и ринулся бежать.

24

В период Второй мировой войны – японский летчик-смертник.

– Не стрелять! Живым брать! – яростно взревел Аванесян.

За спиной Яковенко послышался настигающий топот многочисленных преследователей. Стремясь увеличить неумолимо сокращающуюся дистанцию, он свернул влево и ломанулся через проезжую часть по направлению к ближайшей, соблазнительно чернеющей подворотне. В ночной тиши неестественно громко завизжали тормоза какого-то шального джипа, секунду назад выскочившего из-за поворота.

От столкновения с его бампером Федино тело взмыло в воздух, отлетело к бордюру и застыло там скомканной тряпичной куклой. Подоспевший первым Ара прижал палец к сонной артерии незадачливого беглеца. Пульс, хоть и слабый, прощупывался.

– Не сдох пока! – выдохнул Артур и крикнул, обращаясь к остальным: – В больницу гада! Живо!!.

Полтора часа спустя. Квартира Сугробова

– Докладывайте, – залпом осушив рюмку водки и с хрустом надкусив соленый огурец, распорядился Игорь Владимирович.

– Все путем, босс! – отрапортовал Полянский. – Вывезли Валеру в лес, замочили, труп сожгли!

– А чего так долго канителились? Вы больше никуда не заезжали?! – подозрительно сощурился бывший начальник ОВД.

– Нет! Нет! У нас машина забарахлила. Пришлось в моторе поковыряться! – честно округлил глаза Эдуард. (По дороге они с Глухаревым договорились – ни в коем случае не сообщать Сугробову о неудачном визите к Батракову! Подобная откровенность чревата самыми непредсказуемыми последствиями!)

– Забарахлила, значит?! – с сомнением посмотрел на подручных экс-полковник. – Странно! Тачка новая. Прежде ни разу не подводила! Гм, допустим! – Игорь Владимирович прикурил сигарету. – Кстати, почему у твоего приятеля нос распух да набок перекосился?! От кого он по морде схлопотал, а?! – вдруг в упор спросил Сугробов, буравя Полянского испытующим взглядом.

Эдуард ощутил противный холодок внизу живота, однако не растерялся и без запинки выложил заранее заготовленную байку:

– Незадолго до смерти Осьмухин заподозрил неладное, завладел гаечным ключом, успел ударить Вадима по лицу, а меня по руке, – закатав рукав, Полянский продемонстрировал шефу вздувшееся, почерневшее предплечье.

Похоже, объяснение вполне устроило бывшего начальника ОВД.

– Кость цела? – деловито поинтересовался он.

– Разумеется, шеф! – поспешил заверить Полянский. – Просто небольшой ушиб. Ничего страшного! Рука действует нормально. Побаливает, конечно, но это пустяки!

– Ладно, мальчики, – добродушно пробурчал Игорь Владимирович. – Поработали вы, в принципе, неплохо! Ложитесь спать. Тебе, Вадим, тащиться домой нет смысла. Только зря время потеряешь. Оставайся у меня. Места хватит. А завтра... Вернее, уже сегодня, – поправился Сугробов. – Разыщите и прикончите Агрегата. Сценарий ликвидации на ваше усмотрение. Вопросы есть?!

– Никак нет! – по-военному отчеканил Эдуард.

1 апреля 2001 года. Ближнее Подмосковье. Восемь часов утра

– Обожди в машине. Я скоро, – сказал Андрей сидящему за рулем Хилому. Тот понимающе кивнул. Выпрыгнув из «Мерседеса», спецназовец легкой, пружинистой походкой (будто бы и не провел бессонную ночь) направился к своему загородному дому. После того как попытка к бегству окончательно изобличила стукача – Федю (и, соответственно, сняла последние подозрения со злосчастного «синюшника»), майор больше не считал нужным скрывать от Горыныча местонахождение брата.

Вплоть до утра они с Ярошевичем обсуждали план дальнейших действий и вырабатывали общую стратегию операции, получившей условное наименование – «Охота на крыс». В сущности, ситуация складывалась пока совсем неплохо. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи «крот» остался жив (хоть и валялся в реанимации без сознания). Тем не менее Константин Павлович не сомневался – когда Яковенко очнется, то мигом расколется до задницы, а если не очнется – в запасе остается Кеша Хромой. Правда, его еще надо найти, но тут уж, как говорится, дело техники! Твердо держа данное слово, Ярошевич (сразу по завершении совещания) вручил Андрею обусловленный аванс – сто тысяч долларов. В настоящий момент деньги лежали в красивой спортивной сумке, которую Никонов небрежно перекинул через левое плечо. Сюда, на Водники, он приехал, чтобы забрать кой-какие необходимые вещи и главное – отвезти Кирилла в наркологический диспансер. «Чем скорее – тем лучше! – авторитетно посоветовал Горыныч. – Пусть отлежится под капельницей. Очистит кровь от шлаков. Я сейчас же созвонюсь со знакомым врачом!»

Толкнув рукой незапертую дверь, майор прошел в дом.

– Кири-и-ил!!! – громко позвал он: – Ты где?!

В ответ не донеслось ни звука. Спецназовец насторожился. Сердце заныло в скверном предчувствии. Достав пистолет, Андрей быстро обследовал комнаты первого этажа и... в одной из них нашел брата!

Бывший переводчик неподвижно вытянулся на полу. Остекленевшие глаза уставились в потолок. Нижняя челюсть отвисла, щеки ввалились. Заострившееся лицо приобрело неприятный, землистый оттенок. Последний родственник майора Никонова был мертв...

Часть II «Охота на крыс»

1

«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом».

Притч. 19, 21

«Яблочко от яблоньки недалеко катится».

Русская народная пословица

5 апреля 2001 года. Москва

Сегодня, в десять часов утра, Федор Яковенко нежданно-негаданно вышел из комы. [25] Надрывно застонав, он с трудом разомкнул чугунные веки, затравленно огляделся и вздохнул с облегчением. Белый больничный потолок, крашеные стены, капельница, стойкий запах лекарств... Ничего общего с жуткими видениями, неотступно преследовавшими Федю с момента аварии. [26] Когда, столкнувшись с бампером джипа, разоблаченный Крот стремительно вылетел из искореженного тела и непостижимым образом оказался в огромном грязном помещении, озаряемом всполохами зловещего, багрового пламени. Какая бы то ни было мебель отсутствовала. Ноги по щиколотку утопали в липкой бурой жиже. С потолка непрерывно капала перемешанная с гноем кровь. В воздухе попахивало тухлятиной. У ближайшей стены находилось некое подобие телевизора, к которому вела толстая серая нить, начинающаяся непосредственно у лба Яковенко.

25

Кома – угрожающее жизни состояние, которое характеризуется полной утратой сознания, отсутствием рефлексов, нарушением дыхания, кровообращения и обмена веществ. Может продолжаться от нескольких часов до нескольких лет. Врачами это явление плохо изучено, и они не могут предсказать, когда человек выйдет из комы и выйдет ли вообще.

26

В состоянии комы человек находится на грани нашего и загробного миров. Потом «уходит» – или туда, или сюда. Если он все-таки вернулся в мир живых, то, как правило, ничего не помнит из виденного за чертой смерти. Однако бывают и исключения.