Прекрасный финал

***

— Эдрис, а почему ты опять рядом со мной, а не с императором? — Прикрывшись веером, я почти шипела на советника, стоящего за моим плечом. — Тебя сделали моей нянькой? — Его Величество опасается, что Его Высочество поведёт себя неразумно. Подавила в себе желание повернуться к Эдрису. Знал ведь, зараза, как встать, чтобы избежать моих взглядов. Наверняка сейчас стоит и старается сохранить невозмутимый вид, хотя по голосу слышно, насколько он доволен. А мне даже нельзя вздохнуть лишний раз — раннее появление в выделенной отдельной ложе приковало ко мне взгляды всех аристократов, решивших посетить турнир. — Шаг с истерикой был на редкость впечатляющ, Ваша Светлость. — Ты решил сдать меня перед всеми, Эдрис? — Ваша ложа окружена барьером, так что нас не услышат. Но советую держать веер перед лицом, чтобы особо ушлые не прочитали по губам. — А ваши слова не узнают? — Я стою и улыбаюсь как дурак, если кто-то увидит шевеление моих губ, то решат, что я пытаюсь сдержаться и не съязвить. Вздохнув, едва заметно кивнула, зная, что Эдрис в таких мелочах меня обманывать не станет.

Когда наконец появились император с императрицей, я была готова залезть под ложу, лишь бы на меня перестали глазеть. Ощущение, что я стала диковинной зверушкой, не отпускало, потому что каждое мгновение находился тот, кто решит посмотреть на меня в очередной раз. Император произнёс несколько ободряющих слов для рыцарей и, взмахнув платком, объявил начало состязаний.

***

Ристалище гудело, как встревоженный улей. Знатные дамы трепетали своими веерами, а юные оруженосцы вытягивали шеи, чтобы не пропустить ни одного удара. Большинство боёв оказались скучными, почти формальными — словно танец, где участники и зрители назубок знают все движения.

Какой-то совсем юный рыцарь, которому явно было лет шестнадцать от силы, умудрился зацепиться шпорой за собственный же плащ. И если бы не ловкость его оруженосца, который успел придержать коня, юноша бы позорно кувыркнулся бы прямо перед трибунами. Раздались тихие смешки, которые быстро были подавлены веерами и платочками аристократов. Следующий поединок был немногим интереснее. Два рыцаря, оба в безупречных доспехах, так размахивали копьями и ярились, что казалось — сейчас воздух задрожит от их ударов. Но столкновение вышло настолько вялым, что даже придворные слуги переглянулись с откровенной скукой.

И только когда на поле вышли следующие участники, в воздухе что-то изменилось. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как дышат в дальних стойлах лошади.

Кронпринц империи медленно объехал ристалище по кругу. Вороной жеребец нетерпеливо бил копытом, словно чувствуя накал страстей. Начищенные до блеска латы отливали холодным серебром, на плече развевался имперский вымпел. Талион выглядел не менее величественно — его рыжий жеребец плясал под седлом, алые с серебром доспехи загадочно мерцали на солнечных лучах.

Едва был дан сигнал к началу, всадники сорвались с места. Копья затрещали настолько оглушительно, что некоторые дамы даже прикрыли уши. Рейлин чуть качнулся в седле, но устоял, при том что копьё, отделанное серебром с гербом Наргола, скользнуло по латам Рейлина, оставив тонкую глубокую царапину. Зрители охнули — редкий поединщик мог пробить имперскую сталь в первом же столкновении. Рейлин чуть заметно усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то звериное, от чего даже придворные дамы инстинктивно отпрянули. Три следующих заезда закончились вничью. Копья крошились, щепки летели веером, но всадники упорно держались. Талион двигался с неповторимой природной грацией, каждое движение было продуманным, каждый взмах копья — тщательно выверенным. Рейлин же напоминал необъезженного жеребца — дикого, яростного, неконтролируемого.

Четвёртый заезд стал переломным. Копьё Талиона угодило точно в центр имперского герба на груди Рейлина. Удар был настолько силён, что казалось — сейчас латы треснут, принц полетит кувырком. Но Рейлин устоял, лишь взгляд стал ещё мрачнее. Пятый заезд. Шестой. Седьмой заезд — последний перед переходом к бою на мечах. Талион готовился нанести решающий удар, когда что-то странное произошло. На мгновение его конь дёрнулся, будто споткнувшись о невидимое препятствие. Копьё ушло в сторону, не достигнув цели.

Зрители замерли. Талион выпрямился в седле, его взгляд метнулся к Рейлину — тот смотрел абсолютно невозмутимо, словно ничего не произошло. Копейный бой окончился, и всадники спешились, обнажая клинки.

Талион первым сбросил тяжёлый шлем, встряхнув волосами. Кровь из рассечённой щепкой щеки стекала по подбородку, оставляла алые дорожки на начищенных доспехах. Рейлин медленно снял свой, демонстрируя желание биться на равных. Только в серых глазах плескалась едва сдерживаемая ярость.

Первые удары посыпались градом. Клинки звенели с такой силой, что казалось воздух вибрирует от ненависти. Рейлин атаковал яростно, напором, будто пытаясь сломить противника одним натиском. Талион защищался предельно технично, каждое движение было выверенным, каждый блок — безупречным. Придворные замерли. Прайвен сидел, чуть подавшись вперёд, сжимая подлокотники трона. Талион чувствовал, что победа ускользает. С каждым ударом его движения становились всё резче, всё дёрганнее. Рейлин же, напротив, будто успокаивался. — Что, принц Наргола устал? Мне позвать сестричку, чтобы она тебя утешила? Талион прорычал что-то сквозь зубы, атакуя ещё яростнее. И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Рейлин чуть отступил влево, открываясь. Талион мгновенно бросился в атаку, намереваясь закончить поединок одним движением. И тут же получил удар такой силы, что выбило воздух из лёгких даже несмотря на доспехи. Пока Талион пытался восстановить дыхание, кронпринц склонился к нему поближе. — Поздравляю со скорым рождением брата.

Кинжал, невесть где припрятанный принцем Наргола, скользнул по доспеху Рейлина. Усмехнувшись — противник дал ему повод закончить поединок так, что его никто не посмеет обвинить в подлости — кронпринц с улыбкой поднял меч.

— Талион! — Дариус подскочил на своём месте и тут же ринулся в императорскую ложу. — Ты мне обещал, Прайвен! — Твой сын первый нарушил правила, мой друг. Разве ты не видишь кинжал в его руке? Король Наргола скрипнул зубами, понимая, что против такого аргумента ему сказать нечего. Он конечно и без того подозревал, что Рейлин планирует убить его сына, но надеялся, что обойдётся хотя бы травмой. Но Талион сам дал повод, сам развязал руки ублюдку, который сейчас смотрит на него, короля, словно на мусор! — К тому же, я не понимаю твоей злости, Дариус. — Нарголец вздрогнул, услышав в голосе императора откровенную издёвку. — Насколько я знаю, тебя можно поздравить со вторым сыном, разве нет? — Благодаря вам, имперцам, у меня теперь единственный сын! И он ещё не родился! — Такие женщины, как Нимея, рожают легко, словно звери. Так что не беспокойся, будет у тебя наследник. Дариус сжал кулаки до хруста, глядя на Прайвена исподлобья. А тот улыбался, глядя как с ристалища утаскивают тело наргольского принца.

***

Мне не раз приходилось жалеть о своих словах. Но впервые — так быстро. Только пальцы Эдриса, сжавшие моё плечо, не позволили мне вскочить с места и сорваться в истерику, когда меч Рейлина вошёл в шею Талиона, словно нож в масло. Пусть я была зла на него, пусть я думала о мести — я не хотела смерти этому мужчине. Он слишком долго грел мою душу, чтобы так легко получить беспросветную ненависть.

— Принцесса, вам надо поздравить брата с победой. — Пальцы Эдриса сжались ещё сильнее, привлекая моё внимание. — Принцесса! Оторопело моргнув, я перевела взгляд с тела бывшего жениха на кронпринца, смотрящего на меня с широкой улыбкой. Сейчас Рейлин напоминал мне того мальчишку из детства, который радовался подаренному деревянному мечу или очередному жеребцу диковинного окраса. Ни желания в его глазах, ни ненависти — только незамутнённый детский восторг от того, что наконец получил желанное. — Поздравляю с победой, брат. — А как же спуститься и поцеловать брата? — Боюсь, это неуместно, Ваше Высочество. Принц Талион был моим женихом, как вы помните. Пусть это лишь договорённость между семьями, я предпочту носить траур какое-то время. Прошу простить, я бы хотела отдохнуть. Обозначив реверанс, я повернулась к недовольно скривившемуся принцу спиной, но тут по толпе прокатился крик. Резко развернувшись, я успела увидеть, как бессознательную Нольвену подхватывают под руки фрейлины. Одна из них спешно вытирала кровь, бегущую с уголка губ, но лишь размазывала её ещё больше.

Моя спина покрылась холодным потом, когда Рейлин, проследив за моим взглядом, на миг расплылся в довольной улыбке вновь. Словно это было его рук дело. Сглотнув внезапно вставший в горле ком, я поспешила уйти. Смотреть на кронпринца не было сил.

***

Империя погрузилась в траур. Прайвен ходил чернее тучи, принцы скорбели вместе с ним. Императорские целители и маги так и не нашли причины такой внезапной смерти. Кровь была чиста на яды, на теле не обнаружено никаких следов, проклятий и заклинаний тоже не было. Дариус, спешно покинувший империю на следующий же день после окончания турнира, напоследок глумливо посетовал, что общий праздник у Камаэр и Наргола всё-таки случился, только совсем не такой, как все рассчитывали.

Через неделю после турнира, в главном кинрионе столицы состоялось пышное погребение императрицы. Редчайшие чёрные розы обвивали колонны и арки, им же было выложено последнее ложе Нольвены. Были задрапированы чёрной тканью стены, все аристократы, как один, в таких же чёрных нарядах. Словно море тьмы влилось в белоснежный храм, затопив его до самого потолка. Я стояла у ближней колонны, не смея даже приблизиться к ложу, на котором лежало тело. Слишком яркой была ненависть императора, с которой он смотрел на меня всё это время, стоило случайно попасться ему на глаза. Казалось, он обвиняет меня в смерти жены. Розейн, искренне любящий мать, устроил попойку, едва только завершилась официальная тризна. До меня доходили слухи, что Рейлин, участвующий в этом наравне с братом, был непозволительно весел, хоть и пытался оправдаться тем, что матушка не велела ему плакать.