Преступник
Шрифт:
Но больше всего Джевдета расстроили бесконечные и настойчивые расспросы Мустафы о Хасане и разговоры о том, почему он, Джевдет, не хочет работать вместе с ним.
Поэтому дружба разладилась и с Мустафой.
Он продолжал встречаться только с Кости. Да и то только потому, что, как и раньше, приходил за товаром к его хозяину. Они всегда разговаривали, но от прежней искренности не осталось и следа.
Однажды Кости сказал ему:
— Вчера приходил Хасан,
Джевдет с недоумением посмотрел на него:
— Спрашивал обо мне? Почему?
— Что, говорит, я сделал ему плохого? Почему не заходит ко мне?
— Ну и что ты ответил?
— Да ничего, я сказал, что ты занят, вот и не заходишь.
Джевдет вдруг вспылил:
— Зачем врешь?
— Как это вру? — растерялся Кости.
— Ты не говорил, что я занят! Не говорил! А он сказал, что я неблагодарный, так ведь? Вы называли меня неблагодарным, так, что ли? Я знаю, все вы думаете, что я неблагодарный. А я возьму и докажу вам, что это не так!
Кости застыл от изумления за прилавком. Хозяин лавки смотрел на них из кассы и ничего не понимал.
— Что там у вас случилось? — спросил он.
Джевдет обернулся, зло взглянул на хозяина и выбежал из лавки, даже забыв о своем лотке. Кости взял лоток и помчался за ним. Догнав Джевдета в толпе, он остановил его.
— Что надо? — Джевдет все еще кипел.
— Лоток забыл. Но я тебя не понимаю… — растерялся Кости.
— Не понимаешь? Я давно это знаю… Никто из вас не понимает и никогда не поймет. Поэтому я и не хожу к Хасану. Меня понимает только Джеврие. Вот с ней и буду дружить!
— Ах, так?!
— Да.
— Хорошо, забирай свой лоток!
— Не хочу, пусть остается у вас. Товар не мой — твоего хозяина. Возвращаю и свой долг. Я больше не буду торговать!
Джевдет вытащил из кармана деньги, отсчитал и протянул Кости.
Кости машинально взял их.
— В расчете? — спросил Джевдет.
— Да, но…
— Так и передай Хасану! Пусть не думает, что я неблагодарный! Как-нибудь я ему докажу, что это не так. И ему и вам!
— Эй, а с лотком твоим что делать? — крикнул Кости, когда Джевдет скрылся в толпе.
— Что хочешь!..
Кости долго стоял в раздумье, потом вернулся в лавку. Рассказал об этом инциденте хозяину.
— Он любитель приключений, — усмехнулся тот. — Но, говоря между нами, приключения — очень приятное дело! Такой уж возраст! И я в свое время…
В нескольких словах он рассказал случай из своей жизни.
— Правда? — изумился Кости. — И вы тоже хотели убежать в Америку?
Лавочник улыбнулся:
— Мне было тогда четырнадцать лет, у меня не было отца. Я был голоден и не имел ни гроша в кармане. Меня поймали в Чанаккале [68] и вернули обратно…
68
Чанаккале — порт на азиатском берегу пролива Дарданеллы.
Кости отдал хозяину деньги Джевдета, выложил из лотка товар.
— Что с ним делать? — спросил он, показывая хозяину на пустой лоток.
Хозяин покачал с улыбкой головой.
— Спрячь куда-нибудь!
— Зачем?
— Когда
твой друг вернется, этот лоток ему пригодится!21
Выслушав Кости, Хасан тяжело вздохнул. Он не называл Джевдета неблагодарным, но, видно, стоило.
Он поднял голову.
— Да, товарищи так не поступают!
И хотя Кости был того же мнения, он все-таки сказал:
— Не будем говорить об этом, Хасан.
— Будем или не будем, дела это не меняет. Он и правда поступил как неблагодарный человек. Видел ли он от нас плохое? Разве мы не старались ему помочь? Возьми адвоката. Он вел его дело в суде и не взял ни куруша. А Джевдет до сих пор не ответил на его предложение.
— Какое предложение?
— Ты разве не знаешь? Помнишь, когда Джевдета выпустили, адвокат звал его жить к себе, даже учиться предлагал, если захочет.
— Но ведь Джевдет не согласился!
— Да, но он обещал подумать и потом ответить…
— Ну и ответил?
— Адвокату? Ничего. Я все время ждал, что Джевдет одумается, пойдет жить к адвокату, человеком станет. Видно, напрасно я так думал. Хватит, больше я не желаю с ним возиться. Не знаю, как тебя, а меня он, наверно, и видеть не захочет. Может быть, я ему даже противен. Ну, а если так, если он злится на тех, кто хочет ему добра, пусть потом сам на себя пеняет.
Облокотившись о прилавок, Хасан принялся разглядывать прохожих. Лицо его покраснело, казалось, он вот-вот заплачет от обиды.
Кости не знал, что и ответить. Пусть даже Хасан и прав, а все же…
— Все же мы не бросим его! — решительно заявил он.
Хасан повернулся к нему. На лице его было написано удивление.
— Ты так считаешь? Да он уже сам нас давно бросил!
— Ну и пусть!
— А как же адвокат? Ведь он ждет ответа!
— Подождет.
— Но я должен ему что-то сказать?
— Скажи, что он пока не хочет…
Хасан на мгновение задумался. Перед ним вдруг встал Джевдет как живой — его черная шапка волос, лицо, на которое заботы рано наложили печать. Он просто обозлен на всех. Ведь он, Хасан, никогда не желал Джевдету плохого, а тот только и делает, что огрызается!
С такими мыслями Хасан отправился к адвокату. Адвокат сидел в своей конторе, заваленный папками с делами. При виде Хасана он сразу спросил, есть ли новости от Джевдета.
— Ничего с ним не выходит, — ответил Хасан сердито.
— Как это понимать — не выходит? Он что, не хочет жить с нами? Мы примем его как родного сына. Захочет — будет учиться, не захочет — ну что ж, пусть работает.
— Он против.
— Против чего? Чтобы жить у нас?
Хасан кивнул.
— А почему?
Скрывать теперь было нечего.
— Он не может прислуживать.
Хасан ожидал, что адвокат возмутится, ждал гневных слов о неблагодарности, о том, что Джевдету не следует забывать, кто защищал его и вырвал из тюрьмы.
Но вышло иначе.
— Вот молодец, за это хвалю! — воскликнул адвокат.
Хасан был поражен: он не понимал, за что можно хвалить Джевдета.
— Жена спорила: куда, дескать, он денется, все равно к нам вернется. А я ждал именно такого ответа. Я успел хорошо изучить Джевдета.