Приговор

Когда они уже были готовы приступить к трапезе, послышался громкий звук аэроплана. Если моментом ранее было слышно только пение птиц и шум прибоя, теперь на их остров обрушился рокот пропеллеров. Первой мыслью Клэр было — Фил. Кто ещё мог знать дорогу к острову?

Френсис положил ладонь на её руку, когда она попыталась встать и Клэр остановилась,

— Мадам Клэр, лучше вам пока подождать здесь.

Она инстинктивно обхватила свой живот и кивнула. Стоя на террасе, она смотрела вниз на лагуну. Когда она увидела, что самолётик коснулся переливающейся водной поверхности, то почувствовала в горле биение пульса. Приземление и остановка пропеллеров, казалось, заняли не минуты, а часы. Возможно, это было предвкушение от встречи первого самолёта, приземлившегося в лагуне после её прибытия. Или, скорее всего, волнение от того, что скоро она увидит знакомое лицо. Независимо от причин, Клэр стояла на террасе и учащённо дышала. И только когда она увидела Фила, спрыгивающего с борта, она позволила себе улыбнуться.

Сбросив туфли на каблуках, она побежала вниз по дорожке к пляжу. Зелень растений, яркие цветы и пышные деревья скрыли от неё берег. Она уже готова была закричать, позвать Фила, когда вынырнула из чащи. Её босые ноги достигли пляжа, остановились и медленно стали погружаться в мягкий песок.

Стоя под аркой из цветов и лиан, Клэр почувствовала один из тех моментов, когда всё замирает: солнце и луна забывают свои роли, Земля больше не вращается, и прилив больше не прибывает и не убывает. Она стояла в безмолвии, когда второй пассажир выскользнул из самолёта и шагнул к дорожке. Когда он посмотрел наверх, то остановился на полушаге. Клэр храбро встретила эти глаза, впитывая самый тёмный, самый интенсивный взгляд, который она когда-либо встречала.

Клэр знала, что видела раньше столько разных эмоций в этих глазах — от гнева до обожания. Сейчас же перед ней предстала смесь опасения и желания. И с каждой секундой желание пересиливало опасение, желание пересиливало всё, всё остальное, всё вокруг.

Возможно, тут падали звёзды, извергались вулканы или дули дикие ветра. Честно говоря, в этот момент весь мир мог провалиться, и они оба этого бы не заметили. Позже, вспоминая этот момент, Клэр казалось, что Фил что-то говорил или объяснял, но сейчас — всё, что она могла слышать, это биение своего сердца, а может быть, лишь может быть, — это было биение сердца их ребёнка. Не имеет значения, «тук-тук» наполняло и её слух, и её мысли. Неспособная двинуться она стояла и ждала, пока к ней шёл Тони.

Слёзы наполнили её глаза и, без разрешения, потекли по щекам, пока она всматривалась в каждый его шаг, полный грации. Как могла жизнь в этом раю казаться совершенством, если отсутствовало самое главное? Видя, как Тони с элегантностью движется к ней, она поняла, что вот теперь её мир стал целостным.

Когда он приблизился, она вспомнила всё, что хотела сказать, все вопросы, которые накопила в мыслях. Но, хотя вопросы усиленно всплывали в её голове, ни одного слова не материализовалось на губах. Гордо выпрямившись, Клэр стояла молча. Она никак не могла справиться с собой, чтобы вымолвить хоть слово, поэтому лучшим выходом было сохранять молчание. Пока…

Без предупреждения Тони одной рукой обнял её располневшую талию, а другой обхватил шею. Звук, сорвавшийся с её губ нельзя было классифицировать как речь. Это было непроизвольным ответом на то, как её тело подчинилось ему. Каждый наклон, касание и движение определялось им. Тело Клэр больше не ждало её собственных внутренних инструкций. Оно было запрограммировано отвечать на контакт с мужчиной, возвышавшемся над ней, вдыхавшем её аромат и ласкающем её.

Его руки держали её крепко. Она не сопротивлялась. Зачем сопротивляться, если он находится там, где нужно? Вместо этого звуки, которые она издавала, стоны, исходящие из её груди, были мольбой, просьбой о большем. По правде сказать, Клэр даже не осознавала, что издаёт звуки, хотя и слышала их. Через несколько секунд его пальцы сплелись с её волосами. Ей было этого недостаточно, но она вдруг почувствовала потребность извиниться.

— Мне так жаль.

Его сильные, уверенные губы прервали её слова, а потом, остановившись глотнуть воздуха, произнесли: — Нет. Это мне жаль.

Могут четыре слова заделать непреодолимую брешь? Клэр не была в этом уверена до того момента, когда они были произнесены и произошло чудо. Как только слова покинули его губы, пропасть исчезла. Они были вместе, и ничто не могло их разъединить. Клэр была в руках Тони, чувствовала вкус его губ, вдыхала его неповторимый запах. Мир вокруг казался таким незначительным. Она не знала, сколько они так простояли на берегу, держа друг друга в объятьях.

Его глаза словно владели ключами от её души и сердца. Впитывая его взгляд, потемневший от желания, она чувствовала, как её мир сужается до маленького кокона, и ей больше ничего не надо. Клэр могла остаться тут на всю жизнь. Затем постепенно мир вокруг стал проникать в их чувства: мягкий песок материализовался под ногами, лёгкий, пахнущий солью бриз всколыхнул её волосы, лучи садящегося солнца создали всполохи оранжевого цвета, а звук пропеллеров сказал им, что самолёт собирается улетать.

Не в состоянии сдержать внезапную панику, Клэр схватилась за руку Тони и выглянула наружу, во внешний мир. Назад к самолёту шёл мужчина, который восстановил их с Тони мир. Клэр ахнула и, качая головой, взглянула на Тони.

— Мы не можем позволить ему уехать. — И затем она закричала в сторону самолёта, — Фил!

Он посмотрел в их сторону.

— Стой, — скомандовал Тони.

Фил остановился и повернулся к ним, смотря, как они приближаются к нему. Уже стоя рядом, мужчины пожали друг другу руки.

— Спасибо тебе, — сказал Тони, — Мы никогда не сможем тебя отблагодарить по достоинству.

Пылающее солнце отражалось золотом в глазах Фила.

— Вы уже это сделали, — сказал он, посмотрев по очереди на Клэр и Тони.

— Я был не прав, уволив тебя. Ты уберёг Клэр и помог нам воссоединиться. Я хочу, чтобы ты работал на нас. Останься.

— Со всем уважением, мистер Роулингс, но мой банковский счёт в превосходном состоянии. Есть только один человек, ради которого я готов отложить мой ранний выход на пенсию.

Порыв паники, который захватил Клэр минуту назад, когда она увидела Фила, направляющегося к самолёту, схлынул. Выпустив руку Тони, она улыбнулась и подошла к своему телохранителю, няньке, к своему другу. Подойдя совсем близко, она подняла руки.

— Пожалуйста, останься. Ты вернул мне всё. Я знаю, что никогда не смогу достаточно тебя отблагодарить … но я надеюсь, что ты знаешь — я хочу, чтобы ты был с нами.

Их объятия не были интимными. Ничего похожего на то, чему он был свидетелем несколько минут назад, но, тем не менее, это было единение, связь, которую он никогда в жизни не испытывал. В тот момент, когда руки Клэр обхватили его шею, а её изящная фигура прильнула к его телу, Фил понял, что ничто не сможет остановить его от заботы о её ребенке и её счастья.

Он спросил мягко: — Ты хочешь, чтобы я остался?

В её зелёных глазах читался ответ, но именно её слова определили его будущее: — О, да, не могу выразить насколько, но решение за тобой.

— У меня одно условие.

Тони ступил вперёд, покровительственно положив руку на плечо, Клэр и спросил: — И что бы это могло быть?

— Я не меняю подгузники!

Звук удаляющегося самолёта затихал в сумеречном небе, когда Тони, Клэр и Фил пошли по дорожке к дому.

Глава 15