Приговор

Если бы губернатор Босли не даровал помилование Клэр, Кэтрин верила, что Клэр воспользовалась бы информацией из коробки, чтобы разоблачить Антона. Знание в сочетании с изоляцией подогрели бы жажду Клэр к возмездию. В конце концов, а кто бы не захотел отомстить после всего, что пережила Клэр?

Это было так давно, что Кэтрин позволила себе удивиться, потому что именно в тот период её план получил неожиданный поворот. Антон был расстроен; его злость достигла апогея. Клэр должна была испытывать гнев. Они должны были работать над тем, чтобы уничтожить друг друга. А произошло совсем по-другому. И они не только не стали врагами, их поведение друг с другом изменилось кардинально.

Кэтрин поощряла возвращение Клэр в поместье только по одной причине — вмешаться — вернуть всё на круги своя; однако, мягкая, смиренная Клэр не вернулась. О, не потому, что она стала внезапно громкой и неуправляемой. Она также не была послушной и покладистой. Та, какой она стала, бесила Кэтрин. Клэр была Николс, которая посмела подумать, что она хозяйка дома! Она была Николс, которая забеременела ребёнком Роулза!

В 1985 на её месте была Кэтрин. Она была той, кто вынашивала ребёнка Роулза и терпеливо ждала возможности стать хозяйкой дома. Как никак, Шаррон больше не было. Ну, хоть она не была мертва; тем не менее, её не было. Наблюдение за тем, как медленно умирала женщина, было мучительным. Кэтрин поклялась, что никогда в жизни не позволит произойти такому с тем, кого она любила.

Тогда же, в том же году, это всё у неё отобрали. Не всё — у неё всё ещё оставался Натаниэль. Он научил её, как работал этот мир, и показал ей, что её любят. Это были дары, которых она никогда не получала со стороны своей семьи. Когда Натаниэль подарил ей документ на право собственности автосалоном её отца, это был самый дорогой подарок — самый дорогой, который кто-либо делал ей. Он показал, что его любовь была безграничной; он сделает всё, чтобы она была счастлива. Кэтрин чувствовала то же самое. Не существовало никаких границ, которые она бы не преодолела ради Натаниэля — даже сегодня. Кэтрин никогда не позволит какой-то Николс жить в доме Натаниэля и родить ребёнка. И неважно, что дом Натаниэля был в Нью-Джерси. Поместье, в котором она жила, было достойной копией. Кэтрин была честна, когда поощряла строительство поместья Антоном, и говорила ему, как гордился бы им Натаниэль — он не был бы разочарован.

Пока кончики пальцев Кэтрин пробегались по краешкам личных файлов в ящике стола, она подумала об одной вещи, которую она не сделала для Натаниэля. Теперь, когда она на самом деле занимала то самое место, где он хотел её видеть, Кэтрин Мария задолжала ему сделать то, чего он от неё хотел. Он хотел, чтобы она связалась со своей дочерью. Он хотел, чтобы Мария растила свою девочку — но этот корабль уже уплыл.

Она пробежалась глазами по написанным именам. Их было так много. Как же выяснить, какое из них принадлежало её дочери? Кэтрин увидела своё собственное имя. Возможно, в этом файле была подсказка. Когда открыла файл, она испугалась, что её сердце перестанет качать кровь. Подчерк принадлежал не Антону. Кэтрин знала его манеру письма так хорошо, что легко могла подделать. Это был подчерк Натаниэля.

Вписанным на полях контракта было имя Софии Росси. Кэтрин пересмотрела папку вновь. Но единственная София, фигурирующая там, была София Бёрк. Внезапно она больше и не вспомнила о любви своего мужа, она вспомнила о его мести. Бёрк? Бёрк? Об этом не может быть и речи, чтобы её дочь была связана с Джонатоном Бёрком.

Кэтрин вынула файл Софии Бёрк и открыла папку. Над напечатанным именем София Росси шла надпись София Росси Бёрк… Кэтрин поискала. Там было огромное количество устаревшей информация. И всё же, на второй странице вверху над текстом от руки был записан номер телефона. Кэтрин не смогла устоять; она воспользовалась не определяющимся домашним телефоном.

Дерек ответил на звонок на мобильный телефон жены. Прошедших нескольких недель хватило с лихвой. Она не поднимала трубку на юристов или на не определяющиеся номера.

— Алло.

Поначалу в трубке стояла тишина. Дерек уже собирался повесить трубку, когда услышал голос.

— Я прошу прощение, я разыскиваю красивую девочку, которую меня заставили отдать тридцать три года назад.

Дерек прислушался. Он вспомнил, что после похорон родителей София сказала, что она не желала знать своих биологических родителей, хотя в это самое мгновение, может быть, был тот самый единственный шанс выяснить правду.

— Я прошу прощение, но моей жене сейчас нездоровится. Последние несколько недель были трудными.

— Да, по этой причине я и звоню. Я никогда не хотела вмешиваться в её жизнь и отношения с её приёмными родителями. Но сейчас…

Дерек перебил: — Назовите дату, когда вы родили.

Глаза Софии стали шире, когда она услышала вопрос, заданный её мужем: — 19 июля 1980.

Дерек повернулся к Софии. Её красивые серые глаза, которые, наконец-то, перестали оплакивать родителей, сейчас вновь наполнились влагой.

— Что она сказала? — прошептала София.

Зажав рукой динамик телефона, Дерек кивнул: — Она назвала дату твоего рождения. Я думаю, это могла быть твоя мама.

— Моя мама умерла в автомобильной катастрофе. — София выпрямила шею и взяла трубку.

— Пожалуйста, не звоните больше. Мои родители мертвы. Я вас не знаю.

Женщина на другом конце провода произнесла: — Прошу прощения, я больше не буду тебе звонить.

Дерек смотрел, как самообладание его жены подошло к концу. Он понимал, что это был первый раз, когда София услышала голос своей матери; и он даже не мог себе представить вопросы, которые проносились в её прекрасной головке. Почему она отказалась от нее? Сожалела ли она когда-нибудь о своём решении? Каким человеком она была? Как она выглядела? Похожи ли они друг на друга?

София сглотнула поток слёз, угрожающий её речи, и произнесла: — Подождите, если вы оставите мне свой номер телефона, я подумаю об этом. Потом, когда буду готова, я могла бы вам позвонить.

Женщина выдохнула и ответила: — Да, конечно.

Предел сил Софии подошёл к концу. Вид того, как она борется с новым хаосом эмоций, разбил сердце Дерека. Обняв её, он забрал у неё телефон из рук. Его голос не был ни приветливым, ни грубым6 — Вы можете оставить мне ваш номер телефона. Когда моя жена будет готова — если она будет готова — она позвонит. Пожалуйста, не звоните больше на её телефон.

Женщина только секунду замешкалась и потом выпалила десять цифр. Дерек повторил цифры. Не предложив заключительных реверансов, он повесил трубку. Его не заботила женщина на том конце провода; его заботила очень расстроенная женщина в его руках.

Кэтрин усмехнулась. Она сделала то, что Натаниэль хотел, чтобы она сделала — она связалась со своей дочерью. Судя по информации в файле, Кэтрин могла сказать, что Антон присматривал за Софией. Интересно, что он для нее сделал? Кэтрин нужно больше информации.

У Антона был целый список частных детективов и других лиц, которые доказали свою полезность в прошлом. Вкратце, Кэтрин подумала о Роуче, Филиппе Роуче. Он отлично справился с указаниями Кэтрин. Конечно же, помогло то, что он был не в восторге от того, что потерял работу у Антона. Кэтрин не была уверена, что сможет связаться с ним. Если у неё получится, хотела бы Кэтрин выяснить местонахождение Клэр?

О, ей столько всего нужно обдумать. По правде говоря, Клэр могла подождать — она никуда не денется. Прямо сейчас, Кэтрин хотела больше узнать о Софии. Это миленькое имя — не такое, которое выбрала бы она, но оно было миленьким. В файле не было фотографий, кроме тех, на которых была изображена очень юная девочка. Кэтрин было интересно, как выглядела её дочь теперь. Похожа ли она на неё? Или, может, она была похожа на… Честно говоря, именно поэтому она не хотела этого делать.