Принцесса яда

– В моей сумочке лежат карты Таро, - продолжала она, - я хочу, чтобы ты взглянула на них. Просто посмотри.

– Окей.
– Я залезла в ее огромный кошелек, пропустила ее лосьон из гардений, но отвлеклась на жевательную резинку...

– Эви, колода.

Я кивнула, извлекая карты наружу, попутно вытаскивая несколько из середины.

– Самые лучшие карты - козырные, Старшие Арканы.

– Старшие кто?

– Старшие Ар-ка-ны. В переводе с латыни - тайны. У тебя и у меня свои роли в этом.
– Она внезапно погрустнела, - это путь нашего рода.
– Отогнав грусть прочь, она продолжила, - детали на изображениях очень важны. Ты должна видеть детали.

Я заметила одну карту с крылатым ангелом, одну со старым человеком в мантии, одну со львом. Пара карт изображала собак. Меня поразила одна картинка со светловолосой женщиной, одетой в маково-красную тогу. У нее была корона из двенадцати звезд на голове. Позади нее тянулись зеленые и красные холмы. Ее руки были широко раскрыты, словно для объятий, но ее взгляд был зловещим. Бабушка перестроилась в потоке машин, взглянув вниз на карту.

 - Это ты, Эви. Ты - Императрица. Однажды, ты будешь контролировать все, что имеет корень или цветок. Ты будешь пахнуть, как они, и они будут признавать твой запах.

Я наполовину нахмурилась, наполовину улыбнулась, глядя на нее. Иногда бабушка говорила странные вещи. Затем я просмотрела еще несколько карт... пока не увидела его - рыцаря в черных доспехах на фоне кремово-белой горы. У бедной лошади налились кровью глаза. Я любила лошадей...

– Детали, Эви.
– Напомнила бабушка суровым голосом, снова проверив зеркало заднего вида.

Люди стояли на коленях перед рыцарем, плача и умоляя. Он поднял какую-то палку над их головами, и они были в ужасе.

– Один вид Смерти пугает тебя, не так ли, дорогая?
– спросила бабушка, - или может быть, ты по-настоящему злишься, когда смотришь на него…?

– Эви, ты проснулась?
– спросил Джексон.

Я быстро открыла глаза, воспоминание поблекло.

 - Да, что такое?
– Господи, как тяжело дождаться, когда я смогу увидеть бабушку еще раз! Наконец-то все сводящие с ума вопросы получили бы ответы.

Джексон открыл рот, чтобы что-то сказать. Закрыл. Открыл:

 - Забудь, - наконец выдавил он.

Глядя в окно, я пожала плечами. От меня не ускользнуло, что Джексон был в такой же ситуации что и я. Как только мы достигнем Внешних отмелей, он решит свои головоломки. Мои тайны сводили его с ума. Он продолжал допрашивать меня о растениях и видениях. Вчера он сказал:

 - Если мы сделаем это - доберемся до Северной Каролины и разобьем лагерь где-нибудь на время, что я должен достать для тебя? Чтобы ты заставила наши семена расти?

– Я все расскажу тебе, как только мы доберемся до бабушки. До тех пор, ищем источники серебряных колокольчиков и ракушек.

Теперь он спросил меня:

 - Почему ты всегда такая тихая рядом со мной? Ты болтала с другими людьми.

Болтала?

 - Как ты можешь так говорить? Ты плохо знаешь меня.
– Оу, подождите-ка. За исключением того факта, что когда-то он обладал источником всех-тайн-Эви. Телефоном Брэндона. Сколько всего Джексон видел, слышал, читал?

– В любом случае, я хочу, чтобы ты сконцентрировался на вождении.

– Ух-хух. Ты снова плакала прошлой ночью, бормотала во сне. Что же тебе снилось? И если ты ответишь "то да се" еще раз, я ударю по тормозам.

– Я не помню, - ответила я, вспомнив мой последний кошмар о ведьме. Все они казалось, были из одного дня, из почти одного места. В этот раз, она путешествовала по сельской местности вместе с молодым страстным поклонником. Он постоянно злил ее. Поэтому, конечно, она решилась на убийство.

– Подойди. Дотронься, - прошептала она ему. Когда он споткнулся у ее ног, подбираясь к ней, она открыла ладонь и вырос цветок - из ее кожи. С чувственным подмигиванием, она послала ему воздушный поцелуй поверх цветка, вместе со смертоносными спорами. Он начал задыхаться, падая к ее ногам. Его кожа начала вспухать, пока не лопнула. Гниль вскипела и взорвалась. Она смотрела на него, весело рассказывая:

– Как ловко мы маним, как прекрасно мы караем...

С каждым днем, я ненавидела ее все сильней. Затем я нахмурилась.

– Джексон, что ты слышал, из того что я бормотала во сне?

– Ты сказала "Подойди, дотронься". Я подумал, что это хорошая идея, пока ты не добавила "Но ты заплатишь". Что ты имела в виду?

Восхитительная поросль шиповника.

– Не представляю.

– Врешь.
– Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, - что нужно сделать, чтобы ты доверяла мне, а?

– Не знаю, - ответила я честно. Я хотела начать доверять ему. Насколько же сильно я жаждала довериться кому-нибудь! Возможно, можно было просто завести друга снова? По крайней мере, один присутствовал здесь. Но я не хотела давать Джексону больше оснований бросить меня. Хотя он принял мои видения достаточно легко, то, что я слышала голоса - совсем другое дело. А мои повторяющиеся кошмары о хладнокровных убийствах...

– Ты постоянно разыскиваешь других людей, но не разговариваешь с тем, кто рядом.
– Сказал он, - думаю, я не сильно надоедаю.

– Я говорила бы с тобой больше, если бы ты не считал меня неприспособленной все это время.

– Неприспособленной? Когда? Это из-за солнечных очков?

Мои старые очки были так поцарапаны, что я едва могла видеть сквозь них. Но они по-прежнему оставалась на мне. Мы были в доме, а сквозь эти очки плохо видно... Я ходила вокруг тела, цепляя его, снова и снова. Джексон приказал:

– Тащи свою задницу оттуда Эванджелин, и выбрось эти очки прочь! Немедленно!

– Да, неприспособленной, - настаивала я. – Как насчет того раза, когда я по ошибке забыла свою сумку для выездов. Ты же просто ушел!

– А если бы я относился к тебе ласковее, как ты думаешь, это было бы полезнее?

Ласковее? Хотелось бы. В первые дни нашего путешествия, он был неплохим, но отстраненным. Но, как и сила моего горя, это уменьшилось, зато его угрюмость увеличилась. Если он когда-нибудь приходил ко мне, услышав, как я всхлипываю или если я не ем, когда у нас действительно была еда, или не сплю, он воспринимал это как личное оскорбление.

– Кровать не достаточно мягкая для вас, принцесса?
– глумился он, хотя я никогда не жаловалась.
– Еда не достаточно хороша?