Принцесса яда

Только потом он перевёл взгляд на мою голову, хмуро глядя на мои распущенные волосы.

– Начинай искать шляпу или ножницы.

Отрезать мои волосы? Я пожала плечами, и, несмотря на жару, обратно одела свою куртку, натягивая капюшон на голову.

– На самом деле он думал о попытке забрать тебя, - прохрипел Джексон - забрать тебя от меня.

Я вздрогнула. Что-то подсказывало мне, что этому человеку была нужна не няня для его мальчиков. Мы шли, и оба молчали. Джексон все еще кипел, и я старалась держаться в стороне. Мы только что видели, вероятно, последнюю четверку выживших в этом городе. Все мужчины.

Иногда мне казалось, что глупо полагать, будто моя бабушка была еще жива. Но тогда я напоминала себе, что я пережила Вспышку, и мама тоже. Может быть, что-то было в наших генах, что спасло нас? И бабушка знала бы где укрыться, смогла бы подготовиться. В душе я верила, что она жива. А это означало, я должна связаться с ней. Порой, я смотрела на ее фотографию, которая принадлежала моей маме, мучительно пытаясь вспомнить больше из того, чему бабушка меня учила. Медленно, очень медленно, я вспоминала последний день с ней. Я вспомнила подробности обо всех картах, которым она меня учила, но особенно о Смерти.

На малиновом фоне, Жнец был одет в черную броню, с косой наперевес, ехал на белом коне. В руке он держал черный флаг, украшенный белой розой. Его жертвы - мужчины, женщины и дети, все были на коленях перед ним, умоляюще сложив руки. Хотя изображение было жутким, я вспомнила, что была увлечена этой картой больше, чем всеми остальными, даже своей собственной. Это заставляло бабушку... нервничать? Когда она спросила, напугала ли меня эта карта или может, разозлила, я уверенно покачала головой.

– Мне его жалко.

Бабушке абсолютно не понравился мой ответ.

– Почему ты чувствуешь жалость, Эви? Он негодяй!

– Его лошадь выглядит больной, и у него нет друзей...

Сейчас я снова вспоминала прошлое, углубляясь дальше. Тем не менее, казалось, что чем сильнее я боролась, чтобы вспомнить больше, тем быстрее воспоминания выскальзывали из моих рук. Главное, что я запомнила? Голос бабушки из прошлого:

– Иногда ты должна позволить вещам происходить, Эви.

Я подозревала, что слишком сильно давила на себя, блокируя все свои способности. Но я не знала, как перестать это делать... Джексон бросил на меня короткий взгляд.

– Посмотри туда, Эви.
– Он кивнул подбородком на лежащий впереди мотоцикл, валявшийся на боку в куче золы.

– Джексон, осторожнее.

– Всадник получил коня.
– Он проследил взглядом сухие полосы крови и слизи, темной полосой ведущие от мотоцикла в пожарную станцию.

– Они утащили его вон туда, в тень, чтобы питаться.
– Пожав плечами, Джексон поднял мотоцикл в вертикальное положение, вытащил подставку.
– Ключ в замке.

Мои глаза метнулись в сторону тени.
– Уходим!

– Нуууу, не без этого мотоцикла.
– Он пробежал ладонью вдоль рамы, так же благоговейно, как изучал мои картины.

– Ты представляешь, что это такое?

– Меня должно это волновать?

Как будто он говорил с ребенком, он сказал: - Это Ducati*.

(*Прим. ред. Ducati Motor Holding S.p.A. — итальянский производитель мотоциклов. С июля 2012 года Ducati является подразделением Audi AG. Ежегодно производит около 40 тысяч мотоциклов.)

– И что?

Выражение его лица говорило о том, что я только что нанесла ему обиду или что-то в этом духе.

– Это мотоцикл над всеми мотоциклами!
– он говорил с волнением и выглядел подростком в этот момент, стоя рядом с мотоциклом.
– И найти его сегодня? Это знак, Эви. Удача повернулась к нам лицом.
– Он стал заводить его. Когда двигатель завёлся, его губы изогнулись.

– У него почти полный бак.

– Мы не можем перелить горючее отсюда в машину?

– Ничто не исправит её.
– Он открыл отсеки хранения в мотоцикле, безжалостно выбросил сувениры и фотографии мертвеца, чтобы положить свою сумку и арбалет в пределы легкой досягаемости. Там даже был пустой кожаный чехол для ружья Джексона.

– Прекрасно подходит.
– Он повернулся ко мне.
– Ты готова?

– Я никогда раньше не ездила на мотоцикле.

– Pardon? Я не правильно расслышал?

– Это правда. Мама никогда не разрешала мне.
– Я нахмурилась, места для меня осталось мало.
– Гм, мой капюшон не выдержит, и я не хочу обрезать волосы.

– Мы сделаем исключение для этой поездки. Давай.
– Когда я протопала к нему, он потянулся к моему капюшону, одевая его мне на голову.
– Ты ведь не боишься?

В ответ я подняла подбородок и неуклюже уселась за ним. Наши тела теперь имели минимум сорок точек соприкосновения. Я откинулась на спину. Интересно, куда я собираюсь положить руки.

Когда я поняла, как сильно мои джинсы натянулись на бедрах, я увидела что он уже повернулся ко мне, его взгляд остановился на моем правом бедре, и только потом, качая головой он медленно передвинул взгляд на левое. Он издал сдавленный звук, а затем положил свои большие, загорелые руки плашмя на мои колени. Даже сквозь джинсы, ладони были обжигающие.

 – Джексон! Он сжал руки в кулаки, костяшки пальцев побелели. Сама мысль, что я на него так физически действую, сделала моё дыхание частым и прерывистым. Без предупреждения, он протянул руку назад и прижал меня еще ближе к себе, пока я не оказалась на одном уровне с его телом - колено к колену, грудь прижатая к спине. Затем его руки оказались между нами! Прежде чем я успела запротестовать, он вытащил из заднего кармана свой нож. Сунув его в ботинок, он пробормотал: - Это тебе может понадобиться в пути…

– О чём ты?

– Там, где ты положишь свои руки - вокруг меня, cher.

– Может быть, это не очень хорошая идея.

– Эви. Руки. Сейчас.

Я закатила глаза. После колебаний я, наконец, обвила его руками.

Он привстал, чтобы освободить подставку. Мои сложенные руки скрестились над ним... там. Он втянул в себя воздух, мышцы резко напряглись, мое лицо запылало, я дернула руки обратно.

– Если ты прикоснешься ко мне так еще раз, Эванджелин, - его голос охрип, он опять опустился на свое место, - то я сброшу тебя с этого мотоцикла на ближайшую горизонтальную поверхность. И я не буду разборчивым, нет.