Проблемный мужчина
Шрифт:
Нас.
Наш.
Мы.
Он и я.
Вместе.
Все эти слова крутились у меня в голове, ожидая внятного определения. Мой мозг хотел установить для них какие-то границы, запереть их в ящики, чтобы избавиться от порхающего чувства в моей груди, которое было похоже на влюблённость, страсть и всё то, к чему я уже была готова.
Появилась наша официантка, Ким. Она была одним из столпов "Лилу". Она работала здесь столько же, сколько и каждый из нас, и могла справиться с чем угодно. Она улыбнулась мне, и я представила её своим родителям, перед тем как мы заказали напитки.
Мы были в
Я заказала один такой для папы, и джин с лимоном и ревенем для мамы.
А для себя? "Грязный мартини". А также джин — желательно «Irish Gunpowder», если он у нас, конечно, был. Очень грязный. А к нему зелёные оливки, заправленные голубым сыром — как и завещал нам Всевышний.
Ну что тут скажешь? Я любила холодное пиво, как и любая другая девушка, но на таких каблуках? Мне нужен был напиток, которым бы гордился Джеймс Бонд.
Как только напитки поставили на стол, я по памяти заказала закуски. Мне хотелось, чтобы мои родители получили максимально полное впечатление. А ещё я хотела, чтобы они попробовали самую лучшую еду в своей жизни. Я хотела, чтобы они увидели, чем я занимаюсь и поразились.
Зная их вкус, я заказала тосты с копчёной форелью и кремом из авокадо, и спаржу, предварительно прокрутив у себя в голове хвалебную речь о ней, а также ньоки ручной лепки с фисташками и шафрановым кремом.
Я уже собиралась встать и откланяться, но мы даже не добрались до вторых блюд. Я решила подождать, пока они не попросят меня выкатить их из ресторана.
Ким улыбнулась, приняв наш заказ, и исчезла, чтобы забить его в компьютер.
— Здесь так много еды, — пожаловалась мама. — Это были только закуски?
— Тебе необязательно есть всё, — уверила я её. — Я хочу, чтобы вы попробовали как можно больше разных блюд. Оно того стоит, обещаю, — я пожала плечами и решила добавить к сказанному ещё одну фразу. — К тому же, я угощаю.
Папа тут же нахмурил брови.
— О, мы не можем позволить тебе заплатить за...
Я отмахнулась.
— Это ерунда. Я хочу, чтобы вы почувствовали "Лилу" целиком.
Мама внимательно просмотрела меню.
— Может быть, мы могли бы разделить какое-то большое блюдо.
— Мам, — застонала я. — Пожалуйста, поверьте уже, что я тут не последний человек. Я не живу от зарплаты до зарплаты.
Мои родители уставились на меня, пытаясь собрать воедино все факты из моего неясного высказывания. Папино любопытство взяло верх.
— Ты, и правда, находишься здесь на верху пищевой цепочки?
Я улыбнулась. Так и было. Это было не первое место, но это было хорошее место для начала, чёрт побери.
— Да. Я здесь су-шеф. Единственный и неповторимый.
Я второй человек на кухне.— Насколько это тяжёлая работа, дорогая?
Они уже знали, какую должность я занимаю, но до этого момента они не понимали, что конкретно это значило. Это было слово без определения, пока они не увидели реальное положение дел. И они знали, что я много работаю, и, вероятно, подозревали, что моя работа была тяжёлая. Но я никогда не признавалась им в этом вслух. Я хотела, чтобы он поняли, как я любила эту работу, эту должность. Если бы вы спросили их раньше, какой была моя жизнь? Они бы остановились на варианте, где присутствовали бабочки и радуга.
— Очень тяжёлая, — согласилась я. — Но она того стоит. Это и есть любовь. И мне повезло работать на одной из лучших кухонь на планете. Я не воспринимаю это как должное.
Или не буду воспринимать. Начиная с этого момента.
Вспоминая, как неблагодарно я относилась к этому в течение последних десяти месяцев, я хотела закрыть лицо от стыда. Я воспринимала мой успех как должное. Я не ценила то, что Уайетт мне доверяет, и чуть не позволила своему отношению разрушить один из лучших моментов в моей жизни.
Папа посмотрел на маму.
— Мы просили её уйти отсюда ради столовой.
Мама фыркнула, не почувствовав ни вины, ни угрызений совести.
— Я хотела, чтобы она жила поближе к дому. Я не собиралась отнимать у неё её мечты.
Но именно от этого она и просила меня отказаться. От моей мечты. От моих стремлений. От моего будущего.
— В Гамильтоне нет ничего для меня, мам. Я должна быть здесь.
Подошла Ким с двумя официантами, которые несли наши закуски, что заставило нас прервать разговор, пока перед нами не поставили первые тарелки. Папины глаза расширились от удивления, когда он увидел, насколько сложными были блюда, в то время как мама разглядывала компоненты блюд, как будто бы каждый из них был виноват в том, что я не возвращаюсь домой.
Я начала раскладывать закуски по тарелкам, разговор на несколько минут завис в воздухе. Мои родители были культурными людьми, но они не были гурманами. Тем более что вся еда была довольно вычурная, и даже осведомлённым фанатикам могли понадобиться объяснения.
— Ты это готовишь? — спросил папа, после того, как проглотил свой первый тост с форелью.
— Эм, иногда. Это зависит от смены и от того, кто ещё работает. В основном я отвечаю за мясо, если хочу этого. Но именно я предложила фисташки для ньокки.
— Как ты до этого додумалась? — спросил папа, собирая вилкой оставшиеся крошки на тарелке.
Я пожала плечами.
— Я не знаю. Это просто случилось. Я знала, что они подойдут к этому вкусу, и мне казалось, что блюду недоставало важного хрустящего компонента.
— Это впечатляет, — призналась мама.
Ким вернулась, чтобы проверить нас и принесла остальную часть нашего заказа. Для моей мамы подали хрустящую свиную грудинку с полентой на сливках и глазированной морковкой. А папе — стейк-фри — говядина Кобе подавалась с картошкой-фри и жареной брокколи. А себе я заказала тортеллини с душистым горошком. Тортеллини были моим любимым блюдом во всём меню, и Уайетт сам готовил его. Я быстро добавила карри из меч-рыбы — этим блюдом тоже занимался Уайетт — с чечевицей и овощами.