Проблемный мужчина

— Кайа, это слишком много, — мама отчитала меня уже во второй раз, после того как Ким отошла.

Я терпеливо улыбнулась ей.

— Тебе не надо есть всё. Но я обещаю, потом ты меня поблагодаришь.

Её глаза опустились на мою талию.

— Я думала, что ты забросила йогу, но теперь я понимаю.

Я привыкла к её пассивной агрессии и грубости, поэтому сменила тему, не обращая внимания на её подкол.

— Как там Клэр? С нетерпением ждёт лета?

Лицо моей мамы засияло при упоминании моей младшей сестры.

— Ей нравится её класс в этом году, но она ждёт каникул. Она очень много работает. Эти дети заставили её потрудиться, чтобы заработать деньги.

Я чуть не закатила глаза. Моей "несчастной" сестре приходилось работать обычное количество часов каждую неделю, а ещё у неё были летние и все остальные каникулы. Не говоря уже о тех специально отведенных днях для учителей, когда дети не приходили в школу, но которые так же оплачивались.

Меня тут же накрыло чувством вины. Я была несправедлива по отношению к учителям. Я знала, что они много работают — больше чем многие. И моя сестра любила своих учеников, вкладывая всю себя в их маленькие жизни.

Но чаша весов перевешивала в мою сторону. Клэр почитали за то, как много она работает, тогда как меня жалели из-за отсутствия личной жизни. Может быть, Клэр удалось добиться лучшего баланса в жизни, а я завидовала её летним каникулам. А кто бы ни завидовал? А, может быть, мои родители просто отказывались замечать то, что я делала, тогда как Клэр почитали? В любом случае, моя обида по отношению к Клэр была нездоровой. Даже где-то безумной. Клэр была чудесная. И мы, в общем-то, ладили. А вся эта обида была на самом деле обидой на моих родителей, перенесенной на неё.

— Она собирается приехать к тебе на пару недель, — добавил папа.

— А?

— Клэр, — сказал он более медленно. — Она скучает по тебе. Она сказала, что планирует провести с тобой пару недель летом.

— Она ничего мне не говорила, — сказала я им.

Они пожали плечами. Их не волновало, что я думаю. Если Клэр хотела провести со мной время, значит, так тому и быть. У меня не было здесь права голоса.

— На прошлой неделе нам пришлось поменять фильтры в кондиционере, — сказала мама, сменив тему.

Я не знала, что на это ответить, и почему она рассказывала мне про свой кондиционер, поэтому я кивнула и пробормотала:

— Правда?

— Мне пришлось ехать за ними в город. Твой папа написал мне на бумажке, что мне нужно, но ты же знаешь, какой у него почерк. Я приехала в магазин и вообще не смогла понять, чего он хотел. Но я заставила его прислать мне картинку, — она подняла глаза к потолку, изображая раздражение. — И всё равно я не смогла найти, что ему было нужно.

Она замолчала, а я постаралась выразить сочувствие.

— Ты, наверное, очень расстроилась, мама.

Она посмотрела на меня, а потом потянулась ко мне и сжала мою руку, как будто бы моё сочувствие значило для неё слишком много. Я закусила колечко в губе, чтобы скрыть улыбку. Я представила как она, точно гарпия, ругается на папу за его нерадивость, а он игнорирует её и смотрит гольф.

— Очень, — сказала она. — Спасибо, что понимаешь мои чувства, Кайа.

Я опять улыбнулась.

— В общем, пока я бродила по хозяйственному магазину я кое-кого встретила. Ты никогда не угадаешь.

О, Господи. У меня было предположение, и я предпочла бы о нём умолчать, но...

Она восторженно подняла руки и воскликнула:

— Нолана! Представляешь, Кайа? Он был там. Именно тогда, когда он мне был так нужен.

Я подавила в себе желание спросить её саркастичным тоном, зачем ей так сильно понадобились фильтры для кондиционера, и сказала:

— Это не так уж и сложно представить. Он живёт в квартале от хозяйственного магазина.

Мамина улыбка искривилась.

— Он был так добр, — добавила она. — Он нашёл именно то, что мне было нужно.

— Ну, слава Богу. Я так волновалась насчёт кондиционера.

— Кайа... — предупредил меня папа.

Мама проигнорировала меня, её голос зазвучал пафосно, когда она сообщила мне ещё более интересные подробности.

— Он спрашивал о тебе, Кайа Камилла.

Теперь была моя очередь посмотреть на лампы на потолке.

— Ну, конечно же, спрашивал. Я — единственное, что вас с ним объединяет. Он хватался за соломинку, пытаясь поддержать с тобой разговор.

— Я ей то же самое сказал, — проворчал папа.

Он сердито отпил из своего стакана с коктейлем, и я оценила этот его поступок, как никакой другой.

Он едва выносил Нолана. Мама же... была его большой фанаткой. Она была президентом фанклуба Нолана Карстарка. Она, может быть, даже выпустила бы футболки с его изображением, если бы папа разрешил.

Мама наклонились вперёд, её глаза загорелись, так как она собиралась сбросить очередную информационную бомбу.

— Он хотел знать, когда ты приезжаешь в город. Он сказал, что скучает по тебе.

Удерживая мамин взгляд, отчаянно пытаясь не закатить глаза, я постаралась сделать так, чтобы мама отнеслась ко мне серьёзно.

— Мам, я знаю две вещи касательно Нолана. И ты можешь быть ими расстроена, но мне кажется, тебе всё равно надо это услышать. Первое, он не скучает по мне. Может быть, в глобальном смысле, потому что нас с ним объединяет много хороших моментов и воспоминаний из молодости. Но он не скучает по мне. Вообще. И я знаю это, потому что он звонит мне только, когда сильно пьян и после того, как у него был бессмысленный секс со случайной женщиной, имя которой он не может вспомнить. Именно в такие моменты он хотел бы, чтобы я вернулась и вышла за него замуж. В такие моменты ему нужен кто-то, чьё имя он помнит, чтобы смягчить вину.

— Он говорит, что хочет жениться на тебе? Прямо так и говорит? — то, как моя мама выбирала, что она хочет слышать, было поразительно. Я думаю, медицине стоило заняться изучением этого явления.

— Второе, — я подняла вверх два пальца, предпочитая не отвечать на вопросы, вызванные её временным помешательством. — Даже если я брошу работу здесь и перееду в Гамильтон, он снова разобьёт мне сердце. Он остался тем же ребёнком, с которым мы выпускались девять лет назад. Ему не нужны серьёзные отношения или жена, у которой есть своё мнение. И он опять отложит нашу свадьбу на сто лет, потому что, как бы ты не хотела ему верить, он не готов остепениться.