Процветай

Затем мое лицо мрачнеет, когда я серьезно обдумываю это.

— Подождите... я не слышала о конвенции, — они мне врут? — Это уловка?

Ло уже достал свой телефон и протягивает его мне. У меня по-прежнему есть только дерьмовый раскладной телефон без интернета, который предотвращает любые соблазны посмотреть порно, но также никак не помогает мне со скукой. Я беру его телефон в руки, словно это сокровище. А потом быстро пролистываю рекламу небольшого съезда.

— Подождите. Подождите, — мои губы медленно растягиваются в широкой улыбке. — Там будет режиссер нового фильма о Людях Икс?

Ло ухмыляется.

— Ага.

— Хорошо, мы идем, — я делаю паузу. — Подождите. Подождите.

С моего лица сползает улыбка.

— Что такое? — спрашивает Ло.

Я возвращаю ему телефон.

— А как насчет толпы? Если кто-то увидит нас и остановит, чтобы сфотографировать или задать вопросы... — я прерываюсь.

Съезды — это уже своего рода сумасшествие. Но это безумие будет окружать нас.

— Мы с Ло как раз об этом и говорили, — говорит Роуз.

— Мы собираемся нарядиться, — Поппи сразу переходит к делу.

Роуз свирепо смотрит на нашу старшую сестру.

— Я подводила к этому.

— Она выглядела взволнованной, — опровергает Поппи, заканчивая заплетать мои волосы. — Готово.

Роуз наклоняет голову к Поппи.

— Она выглядит так, будто ей пять лет.

— Она выглядит мило.

— Господи Иисусе, она выглядит прекрасно, — вмешивается Ло. — Мы можем вернуться к теме?

— Подождите, — улыбаюсь я.

— Если ты скажешь «подождите» ещё один, блять, раз... — угрожает Райк, он такой раздраженный. Думаю, что только один мой голос уже бесит его.

Неважно.

Он не может испортить эту редкую радость.

— Вы все собираетесь нарядиться в костюмы? Ради меня?

Поппи разделяет мою улыбку.

— Думаю, мы все сделали бы гораздо больше, только чтобы видеть тебя счастливой, Лили.

От такой честности у меня на глаза наворачиваются слезы. Поппи обнимает меня за плечи, и в этом моменте я вдруг узнаю материнскую силу. Даже когда моя мама не была со мной теплой и доброй, Поппи всегда была такой.

Я вытираю щеку и прикусываю губу, чтобы сдержать слезы счастья.

— У меня только один вопрос.

Они ждут, пока я спрошу. В комнате спокойно и тихо, в отличие от того, что было раньше. Когда я говорю, они все стараются слушать. Это значит...

Многое.

Очень многое.

— В кого все наряжаются?

6. Лорен Хэйл

.

0 лет: 02 месяца

Октябрь

— Так что там с Сэмом? — спрашивает Райк, сидя на стуле в отеле с энергетическим напитком в руке, одетый только в джинсы.

— Он опаздывает, — заявляет Коннор, расстегивая пуговицы своей белой рубашки. — Поэтому, мы все знаем, что вы двое поладите.

Райк показывает ему средний палец.

Я проверяю свои часы.

— Он не так уж сильно и опаздывает.

Я почти никогда не защищаю Сэмюэля Стоукса — потому что мы не ладим.

История всей моей жизни.

Я стягиваю через голову черную майку и бросаю её на свой маленький вещевой мешок. Мой костюм лежит на кровати в отеле вместе с костюмом Коннора. Мы приехали на конвенцию на разных машинах, пытаясь сбросить с хвоста папарацци. Выходить из дома в Принстоне в наших костюмах было нельзя. Весь интернет говорил бы о нас. Заголовка «Лили Кэллоуэй и Лорен Хэйл едут на Комик-Кон Филадельфии» было бы достаточно, чтобы Лили побежала обратно в дом.

Поэтому мы переодеваемся здесь, пока Лили и три её сестры одеваются в другом номере отеля, а затем встречаемся с девочками внизу, на площадке конвенции.

— Опираясь на те несколько рукопожатий, которыми мы обменялись то тут, то, блять, там, я абсолютно ничего не знаю об этом парне, — говорит Райк.

Коннор снимает свою рубашку.

— Ему двадцать семь, он главный директор по маркетингу и коммерции Fizzle, получил эту должность исключительно благодаря кумовству, — моментально говорит он. — Его предыдущим местом работы была Dairy Queen, и у него с Поппи Каденс Кэллоуэй Стоукс есть четырехлетняя дочь.

— Ахуительно, — сухо говорит Райк. — Я спросил, что с ним не для того, чтобы ты пересказал мне всё его гребаное резюме, Кобальт.

Райк кивает мне, подыскивая лучший ответ.

— Я хочу сказать, что Сэм такой же мудак, как и все мы, — говорю я ему. — Но я не так часто о нем думаю.

Мысли о Сэме означают, что мне придётся копаться в болезненных детских воспоминаниях. Где я пил, чтобы заглушить мир. Где совершал акты вандализма в домах. Где кричал.

Где убегал.

Где я стал предметом ненависти.

Сэмюэл Стоукс появился в жизни Поппи в четырнадцать лет.

Мне было всего восемь. Сомневаюсь, что он видит во мне что-то большее, чем провинившегося богатого ребенка.

И тут, не прошло и секунды, как в дверь кто-то стучит.

Коннор идет поприветствовать человека с другой стороны, одновременно расстегивая ремень. Из-за того, что Коннор постоянно носит рубашки и аляповатые наряды, трудно сказать, что он подкачен. У него мышцы более рельефные, чем у меня, а я много тренируюсь, чтобы избавиться от стресса — но бег снижает мою мышечную массу.

— Ты опоздал, — легко говорит Коннор, распахивая дверь. Не обращая особого внимания на Сэма, он возвращается к своей одежде на кровати.

— Попробуй справиться с четырехлеткой, которая закатила истерику из-за костюма принцессы Пич, — Сэм проходит дальше в комнату с дорожным саквояжем, перекинутым через плечо. — Мне пришлось оставить её в особняке Виллановы с мамой Поппи, — Сэм кивает Райку и мне в знак приветствия. — А вы во что наряжаетесь?

Я опираюсь рукой на тумбу с телевизором и проглатываю остроумный комментарий.

— Чудо без рубашки², — подшучиваю я. — А это мой напарник.

Я жестом показываю на Райка, который не сдвинул свою задницу со стула. Мой брат поднимает брови и потягивает свой напиток, оценивая Сэма долгим взглядом.

На самом деле Сэма можно описать двумя словами:

Красивый мальчик.

Когда он был моложе, он одевался в стиле гранж девяностых, его волосы наполовину свисали на глаза, как будто он был одним из Хэнсонов³. Сейчас его каштановые волосы убраны с немного небритого лица, он одет в простую рубашку и джинсы — идеальное воплощение нормальности.