Проект Эрешкигаль

Второй не сильно отличался от своего товарища – молодой, с наивным взглядом, осторожно (будто я не вижу) хватающийся за ремешок Абакана. Только этого природа наградила смуглым оттенком кожи, карими, миндалевидными глазами, высокими скулами и темным ежиком волос. Но эти отличия становились незаметными, когда они так забавно глядели на меня.

Последний из уцелевших оказался чуть старше своих братьев по оружию. У этого во взгляде проскальзывали не только удивление, но и опаска, четкое понимание, что не все тут просто на моей земле. Его русый волос был собран в крепкий конский хвост, заправленный за воротник камуфляжной куртки, серо-голубые глаза внимательно изучали не только меня, но и обстановку. Нос порой раздувался, втягивая воздух с такой силой, будто хочет в один прыжок доставить его в легкие, а руки хоть и лежали на столе, все же не расслаблялись – в любой момент они могли подхватить автомат и попробовать выстрелить, посчитав ситуацию достаточно опасной.

Раненые казались так и вовсе мирными. Пусть какая-то добрая душа и нарядила их в соответствующие камуфляжи, а на ноги натянули берцы, но оружие у них не виднелось нигде, даже ножа на поясе никто не прятал. Глаза испуганные, не скрывающие тревоги, да еще и грустные от полученных повреждений. Хотя эти царапины даже ранами называть было бы стыдно. Шрамы красят мужчин, будет, что рассказывать потом девушкам в барах.

Мне стало смешно и немного обидно оттого, что сюда отправили какой-то подростковый отряд. Зато пришло понимание, почему они такие не приспособленные к действиям в лесу.

– Дети, лет-то вам сколько? – с насмешкой поинтересовалась я. – Вам оружие вообще доверять можно?

– Лейтенант Прокофьев, – представился раненый с рассеченным лбом, обработанным зеленкой (честно, ради смеху) и проклеенным парочкой пластырей, чтоб царапина дальше не пошла. – Мы пришли по приказу полковника Генадьева.

– И что?

Парень растерялся, огляделся по сторонам, надеясь получить поддержку от своих товарищей. Но те лишь удивленно глядели на меня и порой на чайник, начавший выпускать обильные клубы пара за моей спиной.

– Кружки доставайте, – скомандовала я и отправилась обратно в дом – за своей.

Заодно внимательно оглядела стол и не удержалась от возмущения:

– И это все? Вы сюда меня объедать приперлись? Один паек на пятерых вам что ли выдали? – моему негодованию не было предела, я остановилась от подобной «щедрости» юных вояк и уперла руки в бока.

Ответственный за провиант смущенно достал вторую коробку. На стол встали ровно такие же продукты – пара пачек галет, пакетики с кофе, чаем, сахаром, солью, перцем и сливками, касалетка со шпиком, еще одна с гречкой и тушенкой, сухое горючее, спички и витаминизированный напиток для разведения в воде. Мда, надеюсь, что это им выдавалось не на весь день. Учитывая размеры ребят, им такого хватит только перекусить перед обедом.

– И что, это все? Вы как собирались выживать в лесу? Неужели охотой решили спасаться? – не унималась я.

– Остальное съели, – неловко оправдался темноволосый и сдвинул коробки на край стола, ожидая моего решения.

Они все глядели на меня. Ждали, что я предложу, как решу вопрос с их питанием. В этом отряде не было главного. Или главный сейчас тихо дышал на лавке, без сознания и возможности руководить.

– Отлично. Хорошие бойцы, умелые, – буркнула я и отправилась в дом, бросив на крыльце. – Можете еще посовещаться, как вам быть. У меня тут не харчевня, гостям не рады. Так что не думайте, что буду вас кормить три раза в день и печенье на пятичасовой чай подавать.

Возмущение кипело во мне особенно ярким огнем. Пришли на мою землю, испортили пару моих ловушек (и пусть, что они вообще не нужны были), вытоптали мой огород, а теперь разевают свои варежки на мои припасы. Невиданная наглость!

Негодование росло по экспоненте. Кто их отправил сюда? Какой Генадьев? Не знаю и не знала такого.

Я раздраженно достала свою единственную кружку, все еще сохранившую белизну фона и черную яркость изображения шаманки со шлемом в форме птичьего черепа на голове. Заглянула в шкаф, достала оттуда прошлогоднее варенье из шиповника, которое ела с большой неохотой, заодно прихватила постные лепешки. Они хоть и выглядели не очень симпатично, но на вкус жаловаться нельзя – съедобные, соленые, сухие – лучшее, что можно придумать и приготовить из муки в лесу.

– Ну что? К общему знаменателю пришли? – поставив на стол небогатое угощение, а потом еще и закипевший чайник, спросила я. – Как будете отсюда выбираться и каким составом?

– Нам без вас нельзя, – решился, наконец, на честность тот, кто назвался Прокофьевым. – У нас приказ.

– И что? – я разлила чай, пахнувший из кружек ягодным ароматом, и села напротив, заметив, что бойцы интуитивно подобрались, готовые к прыжку или постановке блока. – Я никуда выходить до середины сентября не собиралась.

– У нас приказ, – настойчиво повторил лейтенант.

– А у меня – нет.

– Если потребуется, – начал самый старший из вооруженных. – Нам позволено применить силу.

– Ага, – увлеченно открывая пачку галет, произнесла я. – Стреляй. Можешь попробовать и потом тащить к людям двух раненых. Если автомат вообще сработает.

Над столом воцарилась тишина. Пять пар удивленных глаза уставились на меня, ожидая… понятия не имею, что они ожидали. Наверное, проводя брифинг, доблестный полковник предупредил о моей опасности для людей, но не стал углубляться в подробности. Отчего я отлично видела по глазам, что бойцы понятия не имели, какие приключения их ждут и потому возлагали огромные надежды на свои Абаканы.

Губы неудержимо расплылись в ехидной улыбке. Прокофьев положил ладонь на руку целившегося в меня старшего и попробовал воспользоваться своим талантом дипломата:

– Применять силу мы не собираемся. Но вы ведь знаете, что для нас важно исполнение приказа?

– А я тут причем?

Снова повисла пауза. Судя по всему, этот мирный с царапиной на лбу был отправлен с бойцами именно для наведения мостов. По крайней мере, учитывая его невнимательность, испуг и отсутствие всяческого оружия давали мне повод так думать.

Он опять переглянулся с остальными, не отпуская ладони с поднятой руки длинноволосого, попробовал улыбнуться, но сдался и покачал головой:

– Приказ касается вас. И мне не хотелось бы вам навредить и увести вас отсюда против вашей воли.

– А у тебя или них получится? – с насмешкой поинтересовалась я и с грустью посмотрела на оставшуюся половину пачки. – Эх, жалко, что они так быстро заканчиваются. Так надоели уже лепешки, а крекеры я съела еще в середине лета.

У Прокофьева блеснули глаза. Видать, придумал новый ход в переговорах и, не давая мне возможности поразмышлять над его идеями, тут же выдал:

– Может, мы сможем договориться?

– О чем? – делая вид, что не понимаю, куда он хочет меня завести своими предложениями, поинтересовалась я.

– Сделаем бартер. Вы отправитесь с нами из леса, а мы предоставим вам все необходимое для комфортного проживания здесь.

– Если бы кто-то из вашей структуры хотел организовать мой уют, они бы сделали это лет семь назад, – в моем голосе начал проскальзывать холодок, от которого у тех, кто обладал хоть какой-то длиной волос, прически слегка приподнялись у корней. – Они же благополучно забыли про мое существование, выдохнув от облегчения, и не особо переживали, как у меня получается жить так далеко от ближайшего населенного пункта. Так что давай не будем сейчас делать предложения и обещания, которые лично ты выполнить не сможешь, – заметив смущение и негодование в глазах незваных гостей, я продолжила свои обвинения. – Это вы пришли на мою территорию, вытоптали все, угрожаете оружием и требуете, чтобы я все бросила и пошла с вами. Вот только мне это совершенно не надо.