Проклятый

– Да-а-а, хорошие здесь места. А не слышал ли ты, хозяин, о лиходеях странных, со шрамами на лице от носа до ушей?

– Сказки, здесь такая легенда ходит: опустится туман, придёт тишина, а когда схлынет всё, то окажется что, многие пограблены, многие убиты, а кое-кто и пропал. Бабские сказки.

– Не скажи, я ехал через одну весь, она далеко отсюда, так там такое взаправду было, и девушку одну похитили. Может ты, что поточнее рассказать можешь? – серебрушка блестящей рыбкой скользнула по столу в ладонь корчмаря.

– Взаправду говоришь? Увы, я ни разу не слышал об этом от очевидцев, только пересказы. А насчёт девки может и подскажу, все дорого через эти места проходят. Как она выглядела?

– Каштановые волосы, ниже плеч, но без косы, ладная фигурка, очень стройная, карие глаза, чуть смуглая кожа.

– Видел похожую с месяц назад, только она не как пленница ехала, а как предводитель небольшого отряда, я их лиц не разглядел. На белой кобыле, в лёгкой кольчуге, с мечом. Мы тогда всей весью высыпали подивиться на этакое чудо – поляниц нынче не часто увидишь, девица, что с тобой, вторая на моей памяти.

– Спасибо, навряд ли это она. Та девушка даже от ножа шарахалась.

– Плохо ты ещё женщин знаешь, парень, хоть и седой. Но я тебе рассказал то, что видел своими глазами. Ещё что спросишь?

– Такую штучку когда-нибудь видел? – Бэр достал из тайника на поясе змеиное кольцо и протянул хозяину.

– Чур, меня! – корчмарь шарахнулся, словно от живой гадюки. – Где ты раздобыл эту дрянь?

– Не имеет значения. Рассказывай!

– Эти перстни слуги Чернобога носят. Проклятые колдуны! Больше я ничего не знаю, только то, что один такой колдун хазар сдвинул с их земель и отправил на Русь войной. И это после того как Неистовый Святослав под корень вырезал их род! Откуда только силы взялись, а вот, поди ж ты, сколько они сызновь кровушки Руси попортили.

– Откуда ты знаешь, что в этом повинен колдун?

– Мой младший брат сражался с ними, когда только хазары появились второй раз. Он принёс из битвы такой же перстень, рассказывая, что собственноручно пронзил колдуну грудь копьём и сорвал этот перстень с пальца. Через месяц брат начал сохнуть на глазах и, не прожив и года, умер, превратившись в старика, это в тридцать то лет! Парень, выбрось, проклятая это вещица.

– Спасибо, помог. – пробормотал Бэр, пряча перстень в тайничок и доставая из кошеля пригоршню серебра – Вот тебе пять гривен, вели наготовить нам еды в дорогу, завтра уедем.

– Парень, послушай старика, выбрось перстень, пока не поздно.

– Хозяин, ты не знаешь, кто я, и тебе лучше этого не знать. Я сам решу, что и когда мне нужно делать. Последний вопрос, пока не забыл: куда направилась та девица, о которой ты мне рассказывал?

– Поехала к морю.

Отведённые им комнаты оказались на третьем поверхе, как объяснила служанка, они предназначались для самых богатых и стоили золотой за четыре дня, каждая. Хозяин отказался селить Бэра и Димитрия в одной комнате, предоставив оборотню отдельный покой. Убранство оказалось выше всяких похвал: в комнате Бэра стояло широкое ложе, заваленное шкурами (явно рассчитанное на то, что постоялец будет спать не в одиночестве), рядом с окном возвышался стол, украшенный резьбой и, не уступающий ему, стул. На стол служанки поставили серебряный кувшин с вином и блюдо со сладкими плодами, а на лавку, растянувшуюся вдоль всей стены, чашку воды для умывания. Окно, по меркам Бэра было просто огромным и закрывалось изнутри ставнями, чтобы суровой зимой можно было не выпускать тепло. Крепкоплечий парень принёс кучу дров и, сложив часть их в очаг, принялся высекать огонь. Бэр остановил его:

– Ступай парень, я сам зажгу, позже.

– Как изволите. – слуга чуть поклонился и вышел, оставив огниво рядом с очагом.

Бэр уселся на ложе, тоскливо посмотрел на сложенные дрова, немного посидел, не двигаясь, встал, закрыл ставни. Резко обернувшись, вперил взгляд в очаг, в то же мгновение дрова загорелись.

– Полное подчинение огня? – перед дверью стояла Смерть и влюблено смотрела на оборотня – Остальные стихии подчиняются тебе не столь охотно? Я чувствую твоё недовольство, ты считаешь, что меняешься слишком медленно?

– Да.

– Ещё никто не становился богом быстрее. Потерпи.

– Ты знаешь о чём я. Я не хочу быть богом и если это неизбежно, то пусть быстрее закончится.

– Тебе нужна женщина.

– Вздор.

– Мне тысячи лет, я знаю, о чём говорю. Любовь к простой женщине может отвлечь тебя.

– Я больше не могу любить.

– Можешь, ты просто не позволяешь себе любить.

– Я люблю тебя.

– Лишь душой, а ведь есть тело и ему нужна земная женщина.

– Что такое тело? Слабый кусок мяса!

– Нет, это вместилище твоей души. Они разделены и в то же время едины, так задумал Род.

– Расскажи мне о Роде. Почему он не вмешивается?

– Это известно только ему. Послушай меня, Бэр, сделай, как я прошу. Хотя бы раз.

– Чего ты хочешь?

– Тебя. Я могу войти в Оксану, слиться с её душой и придти к тебе.

– Девчонка!

– Она женщина, Бэр, юная женщина. А мужчина не может без женщины, это одно из велений Рода.

– Мужчины живут без женщин и ничего.

– Разве то мужчины?

– Мне не нужна Оксана, мне нужна ты!

– Я стану с ней одним целым, пусть на одну ночь. У тебя должен быть сын.

– Против её воли?

– Так уж и против? – очаровательно улыбнулась смерть. – Ты красив, как ты этого не поймёшь? Она придёт сама, она уже задумала это, сидит в своей комнате и трясётся от страха, но её неодолимо тянет к тебе. Я лишь буду чувствовать то, что и она, а ты не выпускай разум из мира духов, и будешь видеть только меня.

– Смерть, Смерть. Для чего это тебе?

– Тебя могут убить. До окончания метаморфоза ещё много времени, а желающих забрать твою жизнь становится всё больше. Белобог и Чернобог не будут сражаться честно, они пошлют против тебя такие армии, что твоё собирающееся войско утонет как песчинка в море.

– Посмотрим.

– Так ты ждёшь Оксану?

– Нет.

– Ради меня.

– Нет.

– Как прикажете, принц. – Смерть склонилась в поясном поклоне.

– Прекрати! Ты знаешь, что на мне лежит проклятие, ты не можешь этого не знать!

– Одна ночь ничего не изменит.

– Не хочу рисковать. Если я погибну, значит так суждено, если нет – тогда и буду думать о детях, которым ничего не будет угрожать.

– Не слушаешь ты меня, Бэр. С каждым днём становишься всё злее и несдержанней. Подумай, а я пойду.

– Ты не хочешь остаться? – чуть приподнял бровь оборотень.

– Хочу, но сегодня не могу, прости. – чуть колыхнулся воздух и Смерть исчезла. Бэр прошёлся по комнате, запер дверь и открыл ставни. Стоял, глядя на солнце, опускающееся за горный хребет.