Просто солги

Внезапно музыка прерывается, и я, точно проснувшись от одного из своих вечных кошмаров, резко открываю глаза и начинаю слегка ошарашенно оглядываться по сторонам. Самое странное, что люди вокруг меня — они не напоминают сумасшедших, и я бы даже сказала, что они вполне нормальные. Они сидят на краю скамьи, покорно сложив руки на коленях. И сам факт того, что они слушают эту музыку вместе со мной, заставляет одуматься. Заставляет осознать, что в мире гораздо больше тех, кто может чувствовать.

Жи сидит по левую руку от меня. Ее голова чуть-чуть наклонена вбок, а глаза по-прежнему закрыты. И я догадываюсь, что она впитывает в себя то, что осталось от музыки.

Удивительно, но эта маленькая девочка единственная, кто держится под давящими сводами устремленного вверх собора по-настоящему уверенно. Она единственная, у кого гордо выпрямлена спина, а на лице выражение не сосредоточенности — чего-то наподобие счастья. Она — одна, кто сидит не на краю скамьи.

Когда мы уже выходим из собора, я держу Жи за руку и чувствую, как от ее хрупкого детского тельца волнами исходит воодушевление.

— Отец раньше водил меня в церковь, — неожиданно бормочет она и косится в мою сторону в поисках одобрения. Как будто это единственное, что ей нужно от меня.

— Почему ты не сказала? Мы могли бы и раньше сюда прийти.

Но я знаю, почему она не попросила меня об этом прежде. Просто Жи чувствует, что я не верю — поэтому и не просит. И от понимания этого я ощущаю колкое напоминание совести где-то в районе бездушного сердца. Уже давно не бьющегося сердца.

У самых ворот нас поджидает та самая монашка, которую я встретила недавно на улице. Сейчас она выглядит более живо, но все такая же иссохшая и древняя.

Мы с Жи идем в ее сторону ровными шагами, но каждый шаг мне дается с трудом, потому что мне постоянно кажется, что эта монашка — моя смерть. Даже несмотря на то, что она пытается нам улыбаться. Но у нее это не получается. Почти не получается.

Но в этот раз она почему-то поджидает не меня.

— Храни тебя Господь, — шепчет она, едва приподняв свои мутные глаза на смущенную Жи. — Храни твою веру.

…

Он может сделать со мной все, что захочет, все, что взбредет в его дурную голову, все, что позволит ему его больное воображение. Он тянет меня за собой по темным переулкам, точно неодушевленный детектор для поиска дури. И ему, кажется, все равно, что я при этом чувствую.

Он может руководить моими мыслями, может заставить меня говорить только то, что он захочет. Может заставить меня забыть все, что было со мной до этого, и я почти забыла. Даже Кима почти забыла до тех пор, пока он не поднял трубку и я вновь не услышала его знакомый голос и быстрое частое дыхание.

И я не могу понять, почему я не могу противиться его желаниям, не могу послать его к черту и вернуться в свою квартирку с разбитыми зеркалами (и я бы вернулась, если бы не Жи). Только потом понимаю — мне кажется, что Джо способен защитить меня и Жи от этих чокнутых маньяков. Правда, он не говорит мне об этом и даже не намекает, но что-то внутри меня хочет верить в то, что он сможет это сделать.

Но я знаю — он знает, что он сделает это только в одном случае — если я попрошу…

— Джо? — окликаю его я приглушенным голосом. Ночное эхо тут же отбивает его имя от стен близстоящих домов.

Он даже не оборачивается — продолжает себе рассекать густой воздух городских джунглей. Делает вид, что не слышит, хотя я прекрасно знаю, что это не так.

— У меня есть один вопрос. — Я в несколько прыжков догоняю его и стараюсь теперь идти наравне. (Он специально увеличивает скорость.) — Мне правда интересно, — добавляю после секундной паузы.

— Валяй, — неопределенно бросает Джо, но шаг не сбавляет. Догоняет ветер, сволочь.

— Это насчет… — запинаюсь — не хватает воздуха, — …опекунов Жи.

Он кидает в мою сторону лукавый взгляд, и на его лице вновь расползается так знакомая мне опасная усмешка.

— У нас с тобой симбиоз, Кесси.

— Симбиоз — это как? — не понимаю я.

— Ты помогаешь мне — я помогаю тебе. Симбиоз — это типа держимся вместе.

Но мы не держимся. За исключением некоторых случаев я до него даже никогда не дотрагиваюсь. Я не брезгую — просто опасаюсь.

— Еще вопросы? — ухмыляется он. — Сегодня отвечу на любой.

— Когда-нибудь влюблялся?

Он давится воздухом, и мне кажется, что подсознательно его руки уже тянутся куда-то за сигаретой. Но сигарет на месте нет — он оставил их в куртке.

Я думаю, что он вот-вот спросит, действительно ли я хочу знать, но он вообще ничего не отвечает. Вероятно, он так и будет всю ночь дальше молчать. Но я ошибаюсь. Единственный раз в своей жизни я ошибаюсь.

— Кроме тебя? — язвит он, и я тоже давлюсь воздухом.

…

Телефон — теперь для меня это коробка с сюрпризом. Я не знаю, что там внутри, но там вполне может оказаться и бомба. Боюсь дотрагиваться до него, потому что взорваться может в любой момент.

Но на самом деле я больше не звоню Киму, потому что боюсь вновь услышать его голос. И страх этот оправдан.

Я смотрю на крохотный мигающий в темноте аппарат уже невнимательно, как бы сквозь него. И, возможно, это гипноз, потому что телефон вдруг начинает нервно вибрировать.

— Черт-черт-черт… — Второпях я ищу кнопку принятия вызова (все так же, как и раньше, — на ощупь), потому что не хочу разбудить спящих Лею и Жи.

— Да? — шепчу я.

— Кесси, это ты?

— Нет, не я.

— Я знаю, что это ты.

— Джо, не томи, что тебе нужно?

Но он лишь звучно фыркает и отключается.

Я медленно выбираюсь в коридор; там, как и следовало ожидать, — никого. Только слышу редкие монотонные звуки сквозь тонкие стены, но этот шум уже не считается.