Просто солги

Его комната — на другом конце коридора. Мы даже живем на разных полюсах.

В его комнате я бываю редко. Захожу — выхожу… Не вижу ничего, за исключением его голого тела. А иногда и тела не вижу.

Неуверенно я толкаю ручку двери с закрытыми глазами, но ничего не происходит. Я открываю глаза и понимаю, что ничего не произошло и я даже не прикасалась к двери. Мои пальцы дрожащим движением ложатся на холодный металл, но я вновь не решаюсь нажать. Как будто что-то держит, что-то не дает войти внутрь. И это даже не чувство — это предчувствие.

Я пытаюсь успокоить внезапно разбушевавшееся сознание, пытаюсь усмирить непонятно почему сбившееся с ритма дыхание. Что-то происходит за этой дверью, но я никак не могу понять, что именно.

В этот момент мне совершенно не хочется чувствовать, не хочется знать всю правду. Мне хочется, чтобы мне лгали. Вечно лгали — лишь бы я ни о чем никогда не узнала. Я готова окунуться в это мутное море из лжи.

Я покрепче зажмуриваю глаза, делаю большой вдох и, наконец, толкаю дверь.

Я уже заранее знаю, кого увижу в этой комнате помимо уже изъевшего мне всю печень Джо. Знаю, но все равно для меня это сюрприз.

— Джен?

Она поворачивается ко мне лицом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

26. "Хуже всего то, что я знаю, почему она на самом деле плачет"

Она — полуживая. Не как я — испорченная внутренне — она действительно полуживая. Я с трудом смотрю ей прямо в глаза. Боюсь отвести взгляд, потому что иначе она все поймет.

Она больше не миловидная и даже уже больше не хорошенькая. Теперь ей в самый раз пугать маленьких непослушных детей.

И самый глубокий шрам у нее проходит от правого уголка губы и заканчивается где-то около уха. Как будто она вечно улыбается. Точно она теперь, как и я, будет выступать в этом гребанном цирке, но только уже со своим номером.

Она уже больше не плачет, но глаза у нее по-прежнему красные.

Но хуже всего не это. Хуже всего то, что я знаю, почему.

…

Только сейчас я начинаю понимать, насколько Ким на самом деле бездушная сволочь. Насколько ему чихать на всех, кроме его собственной шкуры. Шкуры, которую я готова содрать с него при первой же возможности.

Наживка. Он сделал из Джен наживку.

Он подумал, что она продалась ему в тот день, когда согласилась выйти за него замуж, но это не так. Ким вел нечестную игру. Игру, в которой победа заранее предназначалась ему.

И теперь они пришли за Джен и сделали из нее это. Получеловека.

— Как? — только и могу спросить я. Перевожу взгляд с Джо на Джен, безмолвно требуя объяснений. Несмотря на то, что я знаю, мне нужно услышать. Это какая-то дикая необузданная потребность.

Джо еле заметно разводит руками. Он пытается казаться невозмутимым, но на самом деле я вижу, что ему тоже страшно.

Джен судорожно вздыхает и, едва заметно, тяжело всхлипывает. Краем глаза она косится в сторону Джо, точно ища у него поддержки.

— Я спросила у Шона, он сказал, что ты живешь теперь здесь. — И когда она произносит последнее слово, ее передергивает — и без того обезображенные черты лица становятся еще ужасней. Я уже как-то успела забыть, что нормальному человеку не понять философию этого странного дома с синими окнами.

— Нет, я имею в виду не то, как ты сюда попала… Но, Джен… Как?..

Она, кажется, понимает, что я имею в виду, но просто не хочет говорить мне всю правду.

— Джо, ты позволишь?.. — Я киваю головой в сторону двери с намеком к тому, чтобы он оставил нас с Джен наедине, но делать для него намеки — как об стену горох.

— Я вам не помешаю. — Он невозмутимо шествует в сторону небольшого бара и легким движением руки выуживает оттуда бутылку насыщенного бордового коньяка. Могу даже не смотреть — чувствую по запаху.

Я не знаю, насколько ему можно доверять. Симбиоз у нас или нет, Джо такой же как Ким — может долго обводить вокруг пальца. А я больше не хочу верить, меня даже не заставишь.

— Так что… с этим? — Теперь я уже стараюсь не смотреть столь пристально — не хочу ее смущать.

Я вижу, что Джен снова хочется коснуться рукой своей изуродованной кожи, но девушка вновь сдерживается. Она еле заметно напрягает то одну, то другую мышцу на лице, точно это поможет ей как-то избавиться от засохших рубцов и корочек.

Прежде чем ответить, она набирает в легкие побольше воздуха. Я вижу, как медленно поднимается ее грудь.

— Два месяца назад, — выпаливает она, — сразу после… свадьбы. — Она говорит, что это "свадьба", хотя на самом деле это никакая не свадьба. Свадьбы не было. — Они пришли ко мне. Хотели получить какие-то бумаги. Сказали, будто бы Ким должен был мне что-то оставить… Но у меня ничего не было, Кесси! Мы с ним уже полгода не виделись! — Голос Джен срывается на крик, и глаза ее снова набухают, но на этот раз уже от невыплаканных слез.

— Кто такой Ким? — как ни в чем не бывало интересуется Джо.

Я кидаю в него парочку молний, как будто это только сумасшедший не знает Кима. Но я забыла, что это только для меня Ким когда-то был целым миром — Джо же действительно не знает.

— Знакомый, — неопределенно отвечаю я, чувствуя, что говорю немного грубее положенного. Сказывается накопившееся раздражение. Затем добавляю, уже мягче, — Это жених Джен. Они должны были пожениться два месяца назад.

Для меня это — сложно. Сложно говорить с кем-то о существующем-несуществующем Киме.

На этих словах Джен кидает в мою сторону вопросительный взгляд и слегка вздергивает бровь (я буквально слышу, как едва зажившая кожа тут же начинает трещать по швам).

— Я думала, ты знаешь, — с сомнением говорит она. — Все это было подстроено. Все — свадьба; то, что Шон должен был встретить тебя в самолете… Кесси, но никто не предугадывал такой возможности, что ты сама сдашься ИМ! — В порыве она дергает рукой в сторону Джо. — И эти бумаги… Кесси, я знаю, это глупо, но я боюсь… Я такая трусиха!.. Понимаешь, они все ищут Кима! Ты должна…